— Ублюдок! — процедил Джулиан сквозь зубы. — Черт бы меня побрал, если я позволю ему путаться с деревенскими шлюхами, пока моя сестра плачет там, наверху, — Да, очень неделикатно с его стороны, — согласилась Тэмсин. — Но, если вы заставите его силой вернуться, он надуется. Такой уж характер.

Джулиан хмуро посмотрел на нее, заметив, что она еще держит в руке стакан с вином.

— Почему сегодня ты так глубоко ныряешь? Мне казалось, ты почти не пьешь.

— О, вовсе нет, — сказала она лениво, проводя рукой по волосам. Глаза ее были обольстительно прищурены, она сидела в большом кресле, поджав под себя ноги. — Но вино заставляет меня забыть о тормозах и дает толчок моей фантазии. Не пойти ли нам наверх, раз ваши гости исчезли?

Перспектива общения с Тэмсин, еще более расторможенной и полной фантазий, была пьянящей. Ее фиалковые глаза манили, звали его, легкое тело, изогнувшееся в кресле, излучало желание. Никогда не будет в его жизни женщины, подобной этой.

— Прости меня, — сказал он. — У меня есть кое-какая работа в библиотеке.

Это пренебрежение было столь неожиданным, что Тэмсин продолжала ошеломленно смотреть на уже закрывшуюся за ним дверь. Слезы обжигали, и она сердито заморгала, чтобы смахнуть их. Она весь вечер предлагала ему мир, и, казалось, он готов был его принять, покончить с их ссорой. И так холодно отвернуться от нее…

Но она не должна потерпеть поражение! Ее рот упрямо сжался.

Глава 19

Гарет брел домой, в Тригартан, по лунной дороге, печально обдумывая свое положение: в маленькой корнуолльской рыбачьей деревушке не было развлечений. В тавернах Фоуи оказалось прискорбно мало молодых бабенок, готовых пуститься во все тяжкие с высокородным представителем высшего общества. Хотя хозяйка «Корабля» подмигнула ему и разрешила скромную ласку — прикоснуться к ее перезрелой груди, когда наклонилась над столом, подавая кружку джина с водой. К сожалению, в этот момент на сцене появился ее муж, внешне приветливый и добродушный, но со столь мощными бицепсами, что они вполне могли соперничать с ручищами Габриэля, с которым хозяин выпивал в глубине пивной.

Удивительная внешность у этого шотландца. По-видимому, он вроде телохранителя, очень странный тип. Собственно говоря, решил Гарет, скромно рыгнув, все это дело чрезвычайно странное, с какой стороны ни посмотри: Джулиан покидает свои любимые поля сражений и играет роль опекуна при никому не известной испанской девице. Конечно, он делает это по приказу герцога Веллингтона, и это все объясняет. Джулиан так неукоснительно следует своему долгу, Решив пройти по проселочной дороге, Гарет попытался нырнуть в отверстие в изгороди, но нога зацепилась за перекладину, и он чуть было не полетел головой вперед. Тихонько ругаясь, он восстановил равновесие и пошел дальше через поле.

Близнецы Пенхэлланы также находились в таверне и пили, сидя в углу. Он обменялся с ними кивками, но в Лондоне они не принадлежали к одному кругу, поэтому у него не возникло потребности пойти на большее сближение. В этих двоих было нечто чертовски подозрительное… В Пенхэлланах текла дурная кровь, и всем это было известно.

Гарет все-таки нырнул в отверстие в живой изгороди из колючих кустов ежевики и остановился. Внизу и позади огни Фоуи уже погасли, горел, раскачиваясь, лишь фонарь на набережной на случай, если бы кто-нибудь пожелал ночью переправиться через реку. Впереди виднелись только поле и вершина утеса. До него доносился плеск волн у берега, у подножия. Черт возьми, он ведь не заблудился? Следовало идти по дороге. Гарет посмотрел вверх, на звездное небо, напрягая зрение и пытаясь определить расстояние, и уловил блеск огонька сквозь стволы деревьев впереди. Он понял, что, должно быть, это ворота Тригартана.

С удвоенной энергией Фортескью зашагал дальше и почувствовал огромное облегчение, когда узнал каменные ворота в конце дорожки.