Она сидела обнаженная на подоконнике, освещенная светом луны, опершись подбородком на руку, и смотрела на омытые серебристым светом лужайки, простиравшиеся до горизонта, где черное бархатное небо встречалось с полуночно-синей линией моря.

Его пульс участился до бешеной скорости… кровь закипела.

— Вот и вы, — сказала она весело, как если бы между ними не было сказано ни одного резкого слова. — Я уже было подумала, что вы станете работать всю ночь — какой бы эта работа ни была.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он свирепым шепотом, злясь на себя, все еще стараясь отогнать мысль, что никогда в его жизни не будет женщины, подобной этой. Он поставил свечу на стол.

— Я сказал, что, пока в этом доме находится моя сестра, ты не должна сюда приходить.

— Ну, положим, вы этого не уточнили, — сказала Тэмсин, спрыгивая с подоконника. — Кроме того, сестра давно уже под одеялом в своей постели. — Соскользнув со своего места, она направилась к нему. — Все спят, милорд полковник. Кто узнает, что происходит за этой дверью?

— Дело не в этом, — сказал он, снимая сюртук. — Моя сестра — невинная молодая женщина. Мы знаем, что для тебя это ничего не значит, но…

— О, пожалуйста, не начинайте это снова, — попросила Тэмсин, подойдя к нему настолько близко, что теперь он уже ощущал тепло ее обнаженной кожи даже сквозь рубашку. — Неужели мы снова поссоримся?

Джулиан с беспомощным видом смотрел на нее сверху вниз. Влажные глаза, легкое подрагивание нежного рта, умоляющий голос — все это было совершенно неожиданным. Он думал, что знает, как обуздать эту бешеную разбойницу, но оказалось, не имеет ни малейшего представления о том, как вести себя с ней такой, как сейчас.

— Послушай, Тэмсин, — попытался объяснить он. — Я знаю, что тебе это трудно понять. Люси, должно быть, кажется тебе прекрасным драгоценным цветком, редкостной орхидеей в теплице, она такая нежная.

— О глупец! — воскликнула Тэмсин, забыв о своем решении вести себя кротко и женственно. Его омерзительно приторное истолкование фактов вывело ее из себя. — К вашему сведению, ваша драгоценная, нежная, маленькая сестренка была настолько шокирована интимной стороной брака, и в частности брачной постелью и этим бесчувственным олухом, за которого вы позволили ей выйти, что маловероятно, чтобы она от этого оправилась, если кто-нибудь не окажет ей услугу и не раскроет глаза на реальную жизнь.

Джулиан с облегчением сорвал с себя галстук. Он уставился на нее, и в глазах его вспыхнули синие огни. С такой Тэмсин он мог управиться.

— Когда идет речь о моей сестре, я ни в коей мере не интересуюсь мнением необразованной, незаконнорожденной чертовки, никогда не умевшей подчиняться общепринятым правилам поведения.

— Фу! — с отвращением воскликнула Тэмсин. — Общепринятые правила! — с насмешкой проскандировала она. — Эти правила применимы только к женщинам. К Гарету они не относятся? Да? Он может изливать свои щедроты на всех окружающих, на всех без исключения, и это считается вполне приемлемым.

— Нет, вовсе нет, — огрызнулся Джулиан, срывая рубашку и бросая ее на пол.

В этот момент ему, разгоряченному спором, не приходило в голову, что он раздевается перед обнаженной Тэмсин, и это может быть ею истолковано в определенном смысле.

— Дело в том, что я не несу ни малейшей ответственности за нескромность Гарета… не больше, чем за твою.

— А как насчет вашей? — поинтересовалась она. — Та нескромность, о которой вы выражаетесь столь деликатным образом, — требует участия по меньшей мере двоих. Я не замечала, чтобы вы были уж очень неподатливым партнером, милорд полковник.