— Да жулье, разумеется, — ответил Банзер, но без всякого озлобления. — Мы одолеваем их вопреки законодательным крючкотворствам, а не благодаря им. Когда удается прижать хоть одного из их банды, просто сердце радуется.

— Значит, вашим сотрудникам нужны более веские улики, чтобы хотя бы допросить Рабиноу, но у меня таковых определенно нет.

Они обменялись быстрыми взглядами, а потом Скотто попросила:

— Постарайтесь добыть их для нас, мистер Катков. Сможете?

— Но я же только журналист, пишущий о частных капиталовложениях в российскую экономику. Тогда так: я пойду и возьму у него интервью.

— Интервью? — удивилась Скотто и, выхватив распечатку из принтера, передала ее мне. Там перечислялись адреса компаний и резиденций Рабиноу, и было их не меньше дюжины.

— Стало быть, вы знаете, где его искать? — Агент Скотто не скрывала своей издевки.

— Спорю, что один из ваших компьютеров все же знает его адрес.

— Может, и знает. Кто его знает? — скаламбурила она и вопросительно взглянула на Краусса. Он ее понял, согласно кивнул и пошел с распечаткой к аналитику из секции разведки, бойкой веселой девушке с короткой стрижкой под мальчика, сидящей за терминалом компьютера.

— Так вы говорили, что Рабиноу намеревался убить вас? — напомнила Скотто. — Как же вас не смогли укокошить светлым днем? А вы уверены, что заказывал убийство именно он?

— Доказательств у меня, к сожалению, нет, промазать можно даже днем, но вместе с тем…

— Ну вот что, — прервал нас Банзер так, словно он предвидел, как все произойдет. — Интервью вы, конечно, возьмете, если он согласится встретиться с вами. По-моему, шансы на то, что он согласится, все же есть, и неплохие. А если не пожелает, то это, стало быть, не Рабинович.

— Пока и этого хватит. Но вы должны уяснить себе, — начала назидательно Скотто и, выдержав паузу, заключила: — Если стреляли по его заказу, во второй раз промашки не будет.

22

В самолете я почти не спал, а до вечера еще далеко за окном всего полдень; сам перелет, восьмичасовая разница во времени вымотали меня основательно, а тут еще и покурить нельзя. Я был готов плюхнуться на любую ближайшую горизонтальную поверхность. Может, пойти в кабинет к Скотто и подремать там в кресле? Но туда с минуты на минуту принесут новые данные на Рабиноу. Увидев мое состояние, Скотто предложила доехать до гостиницы «Рамада» в двух кварталах отсюда по дороге на Стаффорд. Меня обрадовала сама возможность смотаться из здания СБФинП.

Я уже открывал одной рукой парадную дверь для Скотто, а в другой держал сигарету, как вдруг снова загалдели репортеры, забрасывая ее новыми вопросами. Она лишь скупо ответила: «Без комментариев» — и заторопилась к стоянке автомашин.

— Да ладно тебе, Скотто, ну скажи что-нибудь, — жалобно заскулил кто-то из газетчиков.

Остановившись, она быстро повернулась к ним лицом.

— Ну ладно. Вот заголовок: «Голубой шпион КГБ в Овальном кабинете».

Репортеры шумно запротестовали.

— Я не шучу. Помните тот визит в Россию в 60-х годах? А как Клинтона застукали на гомосексуализме и заставили переметнуться к соперникам?

— Да будет тебе, Скотто, отпусти поводок, не дергай нас за ошейник.

Скотто насмешливо ухмыльнулась и кивнула на меня:

— А вот и его «возлюбленный» из России собственной персоной.

Она повернулась и заспешила к машине, оставив меня на растерзание оголодавшим по новостям репортерам, которые уже навострили авторучки и сунули мне под нос портативные диктофоны.