— Около того. Но, если следователь Шевченко полагает, что я плохо выполняю свои обязанности…

Баркин прервался на полуслове и полез в карман пиджака.

— Руки по швам! — скомандовала Скотто, выхватив пистолет.

Баркин оцепенел.

— Агент Скотто, не надо. В этом нет никакой необходимости, — спокойно произнес Шевченко и кивнул оперативнику; тот откинул полу пальто и показал укороченный автомат, нацеленный Баркину прямо в живот. — Если он достанет из кармана деньги, его посадят за взятку. Если там пистолет — пристрелят.

Баркин медленно вынул руку из кармана. Пустую. Ни денег, ни пистолета.

— Агент Скотто, — сказал он снисходительным тоном. — Я знаю, что вы занимались ресторанным бизнесом. Что же вынудило такую шикарную женщину заняться грязной полицейской работой? Где же ваше очарование?

— Если вы забыли, то напоминаю: вопросы задаем мы, а вы отвечаете. Сегодня утром в Москву контрабандным путем был доставлен грузовой контейнер с двумя миллиардами долларов. Вам об этом ничего не известно?

— Смутно припоминаю, что читал об этом в газетах.

— Зато я довольно четко припоминаю, что видел контейнер в Гаване, — с вызовом заявил я.

Баркин презрительно фыркнул и смахнул с рукава пиджака воображаемую пылинку.

— Плохие времена настают, Катков. — Он взял со стола номер «Правды». — Кто-то опередил тебя с материалом.

— Да, опередил. Но тут только конец, а начала нет. Не поможете ли мне написать материал заново?

— А может, господин Незапятнанный подойдет для этого? — И Скотто бросила взгляд на Рабиноу. — Может, он сумеет оказать помощь?

— Оказывать другим помощь — мое призвание в этой жизни, — игриво ответил Рабиноу. — Так что же вам нужно?

— Тот контейнер. Вы помните, какой именно? Вы о нем просили. Просили, чтобы вам позволили довезти его до Гаваны. Тот, который, как вы сказали, приведет нас к тем, кто подставляет вас?

Рабиноу усмехнулся и, удивленно посмотрев на Баркина, сказал:

— Я помню также, как сказал, что вы понапрасну теряете время. Вы и сейчас теряете его, уж поверьте мне.

— Он прав, — вмешался Баркин, размахивая газетой. — Я не люблю тешить себя ложными надеждами и пускать мыльные пузыри, но, похоже, кто-то от меня этого хочет.

— Как говорят, попытка — не пытка, но вы понапрасну стараетесь, — заметил Шевченко.

— Простите, не понял.

— Ничего у вас не выйдет, — поддержала его Скот-то. — Что вы можете сделать? Убить нас? Отмыть деньги? Да сам Никсон не вывернулся бы из этого положения. Вам, ребятки, придется заткнуться.

Баркин и Рабиноу переглянулись и рассмеялись, будто прочитав шутливые мысли друг друга.

— Ну что ж, пойдемте в хранилище, — предложил Шевченко, теряя терпение.

— Конечно, конечно. Сейчас и отправимся, — заторопился Баркин с таким видом, будто великодушно делал нам одолжение.

Что-то здесь не так. Слишком он самонадеян, слишком оба самоуверенны. По всему видно, что ничуть не боятся.

Баркин повел нас вниз по мраморной лестнице в свой элегантный офис. Там он нажал на кнопку, и толстая панель отошла назад в стене, обнажив тускло поблескивающую металлическую дверь, ведущую в хранилище. Он щелкнул выключателями, затем повернул рычаг, отпирающий запоры, и толстенная дверь из сверхпрочного металла отошла в сторону.

Шевченко вошел в хранилище первым, с интересом приглядываясь к отсекам с полками, на которых плотно, пачка к пачке, лежала твердая валюта.