— Пожалуй, так лучше, — согласилась она, а я вспомнил, что такой же говор был у одной туристки из Куинза, что в Нью-Йорке. — Наше бюро заинтересовалось вашим очерком. Там считают, что тема, о которой вы пишете, может быть связана с одной интересующей их проблемой.

— В самом деле? — искренне заинтересовался я, не представляя, что может быть общего у министерства финансов США с делягами с черного рынка орденов и медалей. — И ради этого вы примчались из Вашингтона?

— Конечно же, нет. Меня пригласили сюда провести семинар, ну а сослуживцы добавили свою просьбу.

— А-а, семинар в Главном управлении милиции, — перебил я, вспомнив наконец, кто она. — Специалист по обмену информацией.

— Да, это я.

— А я-то ломал голову, где видел вас прежде. Между прочим, вы понапрасну тратите время. Единственное, что российский мент ценит больше своего пистолета, — это свою осведомленность. Обмен информацией — да он и слова такого не знает.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарила она и смущенно улыбнулась. — Извините, а раньше мы нигде не встречались?

— Приходилось сталкиваться.

Нахмурив брови, она попыталась припомнить.

— Развенчание мифа о могуществе прессы… — напомнил я.

— …и других ложных представлений, — закончила она, бросив на меня сердитый взгляд. — Так вы, стало быть, тот самый журналист, который привык к беспорядку.

— Привык всегда добиваться правды.

— Тогда извините. Не признала вас без нагрудничка.

— С радостью одолжу его вам.

— Зачем же?

— Мне показалось, вы собираетесь съесть свои слова.

— Послушайте, господин Катков, я с трудом доволокла сюда свою задницу, а…

— А я разглядел у вас кое-что получше, агент Скот-то. Уж поверьте мне.

— Ну ладно, ладно, хватит, — раздраженно проговорила она. — Мы будем еще битый час препираться друг с другом или займемся делом? Что скажете на это?

Я и рта не успел открыть, как послышался стон — он доносился из ниши, закрытой занавеской.

Глаза агента Скотто широко распахнулись от удивления и с любопытством уставились на занавеску.

— Кто у вас там?

Я сконфуженно пожал плечами.

— Толком даже сказать не могу, мы знакомы всего ничего.

— Кажется, я начинаю кое-что понимать. Та, которая ушла, была ваша подружка?

— Была, да сплыла, — мрачно ответил я.

— Я уже наелась подобными развлечениями, — доверительно призналась она с некоторой долей сочувствия, — когда трахаются сразу втроем, да еще в разных вариантах: и вдвоем с напарницей, и в одиночку с двумя партнерами.

Мне подумалось, что у специального агента Скотто разыгралось сильное вожделение, и она не прочь порезвиться; от этого она стала мне ближе, но Людмила Т. снова застонала.

— Давайте будем оскорблять друг друга где-нибудь в другом месте, — предложила Скотто. — Но вот беда — где? Из-за нынешних холодов места, где я проживаю в Америке, стали похожи на загородное имение.

— А где вы выросли? В Куинзе?

— В Бенсонхерсте. Это в Бруклине. А вы говорите так, будто долго жили в Лондоне.

— По правде говоря, я из России никуда не выезжал. Но когда я был маленький, родители наняли для меня учителя. Помнится, он был родом из Довера. Не все же проживающие у нас англичане шпионы, вы лучше меня это знаете.