— Беда в том, что аналитическая работа дает больше, чем могут сделать руки. Как бы то ни было, вот дело, которое я имею в виду. При финансировании строительства нефтепровода из Сибири в Западную Европу — сделка заключена между Россией и некоторыми американскими инвестиционными фондами — посредником от российской стороны выступал господин В.И. Воронцов.

— В этом есть определенный смысл. Воронцов опытный специалист по части внешней торговли. Мы погрязли в долгах, и главный источник погашения долгов — нефть, продаваемая за твердую валюту.

— Так-то оно так, но строительство нефтепровода тесно связано с отмыванием грязных денег. Если Воронцов был посредником при заключении этой сделки и одновременно осуществлял контроль за финансированием, то это прямо отвечало пословице «Пустили лису в курятник кур сторожить».

— Может быть. А может, другое — он служил и нашим и вашим.

— Вы имеете в виду, что он вел двойную игру?

— Вы угадали. Как по-вашему, можно ли придумать лучшие возможности для хищений, нежели заключить явно невыгодную сделку и самому следить за тем, как она осуществляется?

— Можно, и даже несколько, — подумав, ответила Скотто. — А есть ли у вас доказательства, что убили его из-за того, что он хотел поднять шум?

— Доказательств еще нет. Но я нутром чую, что он намеревался так поступить.

— Почему? Не для того ли, чтобы поднять тираж газет с вашими репортажами и очерками?

— Да просто потому, что вчера кто-то пытался убить меня.

Тут уже Скотто отбросила равнодушный вид и навострила уши.

— Я думал, что знал о причине покушения, но теперь, когда репортаж прошел по каналам ИТАР-ТАСС, все выглядит по-другому. Если вы смогли перехватить их сообщение, может, другим это тоже удалось?

— А ваша информация угрожала благополучию других людей?

Я согласно кивнул.

— Понятно. Тогда почему же в некрологе на Воронцова говорится, что он стал жертвой грабежа?

— Да, у него украли ордена и медали, некоторые весьма дорогие. Милиция считает, что они-то и стали причиной убийства. Но теперь я готов спорить на что угодно: причина здесь совсем другая.

— Тогда не стоит ли прощупать Шевченко? В порядке обмена информацией?

— На вашем месте я бы на это особо не рассчитывал. Так: или иначе, он обмолвился, что такие дела обычно расследует отдел по борьбе с экономическими преступлениями. Упомянули фамилию следователя — Годунов.

— Спасибо.

— Так вы его знаете?

— Совсем немного. Сцепились на семинаре. Достаточно самонадеянная сволочь.

— Не только он. Это можно сказать почти о каждом менте, с которым мне доводилось сталкиваться…

Она пристально глянула на меня.

— …в городе Москве.

Понимающе улыбнувшись, Скотто спросила:

— А еще о чем вы подумали?

— Больше ни о чем, честное слово.

— Хорошо. Здесь мы расследуем международную финансовую аферу на высшем уровне. Это не ваш материал для прессы, добытый на улице. Но если вы что-то выясните, меня можно найти через наше посольство.

Она встала со скамьи, глубоко вдохнула холодный воздух и пошла к береговой кромке озера.

— Госпожа Скотто, не помните, выходили ли ваши люди когда-либо на нашего гражданина по фамилии Баркин? Аркадий Баркин. Для меня это немаловажно.

— Баркин? Нет, не помню такого. Кто он?

— Главарь местной мафии, родной наш вор в законе. Помимо прочих дел он заправляет собственным ночным клубом. Многие бизнесмены, приезжающие в Москву, без ума от него.