— Катков, черт бы тебя побрал, что это ты здесь делаешь?

Его веселье показалось искренним, будто он удивился, увидев меня живым.

— Объезжаю всякие московские злачные места с одной приятельницей, — ответил я и представил свою новую знакомую.

— Габриэль Скотто? — повторил нараспев Баркин, цепко оглядывая ее. — Итальяно?

— Не итальяно, а итальяна, — поправила она, сделав ударение на «а». А потом на русском языке со своим нью-йоркским акцентом пояснила: — По фамилии моего отца. А мама моя из Киева.

У Баркина даже глаза полезли на лоб.

— Неужели? И я тоже оттуда, — как-то озадаченно проговорил он. — Не хочу вас обидеть, но вы говорите вовсе не так, как…

— Если бы вы выросли в Бруклине, то говорили бы так же, как бруклинцы.

— Да будет вам, — засмеялся Баркин. — И как же вы познакомились?

— Габриэль приехала как туристка. Она…

— Я работаю в Нью-Йорке у двоюродного брата Николая, — перебила меня Скотто заученным тоном, будто привыкла так говорить с рождения. — Он просил встретиться с ним, когда я приеду в Москву.

— Ну почему у меня там нет братанов, как у него! А чем он занимается?

— Управляет рестораном в Бруклине. Это на Брайтон-Бич.

— А-а. Маленькая Одесса.

— Ага. Я поставила его там управлять заведением.

— Стало быть, ресторанный бизнес, мать из Киева… да мы почти родственники, — заливался соловьем Баркин. — Только у меня никого в Америке не было и нет, не то что брат, управляющий рестораном. Было бы здорово, если бы вы научили моих людей кое-каким ресторанным премудростям. Если понадобятся деньги на карманные расходы, пока вы здесь, я бы…

— Большое спасибо. Они у меня есть, — воспротивилась Скотто. — Получи мне наличные, Николай. Лучше вовремя остановиться.

Она протянула кельнеру чаевые, сгребла фишки и, сунув их мне в ладонь, поспешила из игорного зала.

— Будь поосторожней с ней, Катков, — предостерег меня Баркин, когда она ушла.

Почувствовал ли он в ней с ходу мента? Нет, вроде не углядел, подумал я, когда он, похотливо ухмыльнувшись, заметил:

— Да она любого мужика затрахает до смерти.

Хитро подмигнув, он повел меня, огибая игорные столики, к будке кассира, где за толстым стеклом в соблазнительно легкой одежонке улыбалась привлекательная кубинка. Но Баркин, не задерживаясь, прошел мимо будки и начал спускаться по мраморной лестнице.

— Жаль все же бедолагу Рафика, правда ведь? — Как бы между прочим заметил он.

Искренен ли он? Или искусно притворяется? А если думает: «От стрелка требовалось убрать их обоих?» Вдруг меня кончат вот-вот, сейчас?

— Извини, Аркадий. Я там вертелся, как уж. Убийца шел за мной по пятам. Я уж было думал, что оторвался от него, а он…

— Да брось ты. Не стоило направлять тебя сразу в «Границу». Оттуда путь орденов не прослеживался.

— Как это не прослеживался? — До меня еще как следует не дошли его слова, а он одернул меня, чтоб я не трепался. — Вопрос, конечно, интересный. Как ты узнал?

— Да я предложил выкупить их. А за те деньги, которые я выложил, торгаши без раздумий и мать родную заложили бы, будь ордена у них.

Лестница вела в коридор с мраморными стенами и полом, мы подошли к дверям из тяжелого плотного дерева.