Хлюпа вовремя сообразил, что дело пахнет жареным, и бросил машину в крутой вираж. Некоторое время мы натурально валили боком, а затем помчались перпендикулярно погоне. В этот момент я наконец смог поймать устойчивое положение и впервые ответил короткой очередью. Багги, что гнался за нами по правую сторону, резко вильнул, а затем закувыркался через крышу. И этого оказалось достаточно, чтобы от нас отстали. Вдогонку по нам выпустили ещё две ракеты, но это скорее так, острастки для. И машины постепенно отстали.

— Лихо ты их! — похвалил меня Хлюпа.

— Ну так! — самодовольно ответил я. — Пятое поколение рулит.

— А я вот не особо разницу чувствую. Хотя, надо признать, глазомер в разы лучше стал. Я последнюю ракету в десяти сантиметрах от нас пропустил.

— Ты на курс встанешь или мы так и будем не пойми куда ехать?

— А, точно! — Хлюпа прихлопнул себя ладонью по лбу и плавно развернул машину.

Разговаривали мы редко, потому как для этого приходилось орать во всё горло. Остекление у багги отсутствует, а вместо полноценного кузова — жёстко сваренный каркас из различных труб. Ветер свистит в ушах так, что порой перекричать его просто невозможно. Вот мы и предпочитали больше молчать. В редком случае кидали друг другу текстовые сообщения. Да и говорить пока было особо не о чем.

Первую остановку устроили часа через четыре пути. Расстелили кусок углеродной ткани прямо на земле и уселись обедать. Палыч тоже обрадовался остановке и тут же бросился охотиться на всякую ползающую тварь. Мы с Хлюпой уплетали питательную жижу и с любопытством наблюдали за тем, как ёж гоняется за насекомыми. Не слишком увлекательное шоу, но других развлечений не было. Даже сеть оказалась недоступна.

— Что-то не спешат нас убивать, — вдруг выдал Хлюпа.

— А ты никак расстроился?

— Да нет, просто странно всё это. Зачем тогда вешать на тебя покойника, а затем быстренько сплавлять в жопу мира? Не вижу я логики в этом поступке.

— Так, может, всё как раз на поверхности? Анатолий Саныч действительно хочет отыскать кладбище дроидов. Ну а смерть лысого — хороший повод нам не платить. Ну и от себя подозрения отвести.

— Велика честь — побыть козлом отпущения, — ухмыльнулся приятель. — Может, ты и прав. Вот только у меня внутри постоянно свербит, не даёт покоя… Знаешь, бывает такое чувство, когда выходишь из дома и кажется, будто ты что-то забыл. И всегда по итогу оказывается, что чувство вовсе не ложное.

— Ты это к чему сейчас?

— А к тому: нечисто здесь. В смысле, говнецом попахивает от твоего Саныча.

— Он не мой.

— Да какая разница. Ты ведь меня понимаешь.

— Понимаю.

— Ну а чё тогда?

— Ты что предлагаешь, бросить всё и вернуться?

— Не обязательно. А вот маршрут я бы сменил.

— Так мы, считай, напрямую едем. Смысл кренделя выписывать? Или бешеной собаке семь вёрст — не крюк?

— Вот заодно и проверим. У нас на пути четыре города получается, так?

— Ну?

— Предлагаю сейчас чуть севернее взять, там тоже какой-то посёлок имеется. Да, он поменьше, но нам-то какая разница? Пожрать-попить дадут — и то хлеб.

— Сильный крюк выйдет?

— Километров на сто пятьдесят. Может, двести, если на весь маршрут растянуть. Мы там по другой цепочке посёлков проедем, а затем уже на курс встанем.

— В принципе, терпимо. Давай.

Но в ответ я получил полное молчание, а потому был вынужден оторваться от созерцания Палыча и взглянуть на Хлюпу.