– Я заказал завтрак, – сообщил Рейз. – И еще попросил приготовить для вас ванну.

Натянув одеяло до подбородка, Грейс смотрела мимо него, туда, где в облаке пара стояла большая ванна Ну вот и все. Она делает последний шаг. Еще немного – и она будет принадлежать мужчине, и не какому нибудь там, а Рейзу! Она украдкой взглянула на него.

Ответный взгляд его был нежен. Не успела Грейс открыть рот, как он присел рядом с ней на край постели. Рука его коснулась ее лица.

– Что вы делаете? – шепнула она.

– Не волнуйтесь, – проговорил он чуть хрипло, продолжая медленно водить по ее щеке большим пальцем.

Грейс не могла отвести от него взгляд. Мысли ее смешались: «Да, нет, нет, да». А его ласка, такая невинная, заставляла ее сердце учащенно биться.

– Грейс!

Она знала, почему голос его был хриплым. Их взгляды встретились.

Его ладонь, бесконечно нежная, ласковая, лежала на ее лице. Она хотела отвести глаза, но не могла. Свободной рукой Рейз тихонько отнял у нее простыню, в которую она так отчаянно вцепилась, и откинул ее в сторону. Грейс не могла пошевелиться.

Взгляд Рейза, нежный, настойчивый, скользнул по ее груди, и вниз, вдоль тела, и еще ниже – к ее обнаженным ногам. Губы его приоткрылись, грудь тяжело вздымалась.

Рука скользнула с ее щеки на шею, точно легкое, еле слышное дуновение ветерка. Грейс вся горела, кожу ее жгло и покалывало. Сладостное, жаркое томление охватило ее – напряженное, пульсирующее. Пальцы Рейза едва касались ее шеи. Глаза Грейс сами собой закрылись, ресницы нежной тенью опустились на щеки, голова запрокинулась. Он чуть тронул ямку у ключицы.

– Такая прекрасная, – прошептал он. – Такая нежная! Грейс, я хочу, чтобы для тебя это стало праздником, чудом!

Она слышала его слова, но не открыла глаз – то ли от страха, то ли оттого, что восхитительное касание его пальцев уносило ее куда то вдаль. Рука Рейза спустилась ниже, коснулась ключицы, поглаживая ласково, трепетно… Грейс замерла, пальцы его раздвинулись на нежной округлости грудей.

Грейс прерывисто вздохнула, а Рейз легонько, точно поддразнивая, начал пощипывать ее соски. Она слышала его дыхание. Пальцы его гладили ее грудь, и вдруг она ощутила один из них под самым соском: легонько нажимая, он двигался взад и вперед. Сосок отвердел, напрягся, точно пытаясь вырваться из под стесняющей его ткани рубашки.

– Грейс, – прошептал он и потянул за бретельки. Она тотчас же открыла глаза. Он осторожно стягивал с ее плеч обшитые кружевами ленточки. Медленно спустил рубашку, следя, как из под ткани появляется нежная, сияющая белизной грудь. Трепетно, почти благоговейно, коснулся ее руками, затем сжал в ладонях.

– Чудо! – прошептал он. – Грейс, я так мечтал об этом… Она застонала, когда Рейз, приподнимая ее, склонился к ней лицом. Кончиком языка он быстро провел по набухшему соску. Грейс вскрикнула, запрокинув голову. Он ласкал ее неторопливо, искусно, возбуждающе. Язык его то скользил, то подрагивал, взлетая над ее грудью и вновь опускаясь. Потом он втянул в рот весь сосок целиком, всасывая и потягивая его.

Грейс забыла обо всем на свете. Сознание исчезло, все смешалось. Она испытывала необычайное наслаждение, чистейшее, упоительное наслаждение. Голова ее безвольно раскачивалась. Рейз втягивал ее сосок, то сильно, то нежно сжимая его губами. В ушах ее звучали мучительные постанывания; она не сразу поняла, что это стонет она сама.

Рука его медленно, томительно спускалась все ниже, задерживаясь на гибкой талии, на плавной округлости бедер, на мягком изгибе живота. Пальцы его проникли в гущу крутых завитков.