Мысли ее пришли в смятение. Она знала: то, что она делает, нехорошо. Губы его, скользнув по ее щеке, коснулись уха. Она задохнулась, жаркая волна прошла над ней, накрыла с головой. «Всего лишь поцелуй, – тихонько подсказал ей внутренний голос. – Ну что с тобой сделается от одного поцелуя?»

Грейс впервые отозвалась на его ласки. Она вновь обернулась к нему, широко раскрыв глаза. Увидела его искаженное страстью лицо, и все мысли ее тотчас куда то исчезли. А когда рот его коснулся ее губ, показалось, что она сейчас потеряет сознание.

– Грейс, – голос звучал сдавленно, хрипло, – приоткрой их для меня, дорогая, приоткрой свои губки, впусти меня.

Она подчинилась. Язык его коснулся ее языка. Грейс вздрогнула. Кулачки ее, упершиеся ему в грудь, разжались. Соски напряглись, отвердели. Рейз обнял ее крепче. Губы его касались ее нежно, но впечатление это было обманчиво, так как язык его уже проник в нее, быстрыми, гибкими толчками касаясь ее языка снова и снова, так что сладостные волны набегали, прокатываясь по всему ее телу. Ладони Рейза скользнули вниз, ласково обхватив ее ягодицы.

У Грейс перехватило дыхание; его большие, нежные руки поглаживали и сжимали самые сокровенные места ее тела. Прикосновения эти были чудесны, такого ей даже во сне не снилось; она вся горела.

Опасливо, стыдливо она коснулась своим язычком его – и испугалась; Рейз содрогнулся, все тело его напряглось, он еще крепче сдавил ее в объятиях. Пальцы ее скользили по его рубашке. Языки их сталкивались, играя. Рука Рейза продвинулась вверх по ее бедру, к талии, пальцы метались, то легче, то сильнее касаясь ее тела, – страстно, неистово. Устремились выше, к ее груди. Рука его замерла. Грейс дрожала, она ждала, она жаждала его ласк.

– Что это? – спросил Рейз, нащупав под платьем полотняную ленту, которой она затягивала грудь.

Сквозь жаркий туман охватившего желания Грейс услышала эти слова и страшно смутилась: как может мужчина задавать подобные вопросы? Она тронула его запястье, желая прекратить дальнейшие исследования, но большая ладонь уже накрыла грудь, ласково сжимая ее.

Грейс закинула голову на спинку сиденья, глаза ее закрылись. Жаркое желание, томительное наслаждение – вот все, что она способна была понимать или чувствовать. Большими пальцами он описывал окружности вокруг ее сосков – напрягшихся, набухших до боли, жаждущих вырваться на свободу. Она застонала от невыносимого, томительного жара.

– Да, да, дорогая, – прошептал Рейз, и пальцы его легонько тронули ее соски.

Грейс задохнулась.

Ловко, проворно он стал расстегивать многочисленные крохотные пуговки ее лифа. Грейс знала, что должна воспротивиться Но стоило ей приоткрыть рот, как его губы оказались тут же, неся с собой новую волну чудесных, непередаваемых ощущений.

Рейз расстегнул ее платье и стянул вниз повязку.

– Господи, Грейс, – воскликнул он, освободив ее полные, роскошные груди с большими коралловыми сосками, – зачем же вы скрываете свою красоту?

Он нагнул голову, язык скользнул по ее коже, щекоча и поддразнивая. Грейс ахнула. А когда Рейз втянул ее сосок в рот, ласково посасывая, она вскрикнула.

Грейс чувствовала, как рука его нырнула ей под платье, скользнув по гладкому животу; только две тоненькие нижние юбки прикрывали его. Пальцы Рейза, легонько коснувшись ее бедер, с неумолимой настойчивостью скользнули ниже, сквозь ткань нащупав набухший, влажный бугорок. Он чуть крепче сжал пальцы.

Грейс запрокинула голову, глаза ее широко раскрылись. Он по прежнему склонялся над ее обнаженной грудью, кончиком языка щекоча ее сосок. Пальцы его скользили по ее лону поверх мешавшей им ткани, потирая, поглаживая, пробираясь в самые потаенные уголки. Грейс вскинула руки и отчаянно вцепилась в его плечи Страх придал ей силы.