— Нас?

Кристальный пепел рассмеялся.

— А ты думаешь, я не чувствую драконьих эмоций, особенно такой силы? Я так же, как и ты, не мог себя контролировать — она ведь и часть меня то же. Кстати, сейчас Грея в безопасности — но для этого ей пришлось вновь войти в состояние ожидания — и растечься во времени. Что бы причинить ей вред, святошам потребуется по меньшей мере пара веков напряжённой работы. Так что за неё можешь быть спокоен. Пока, по крайнем мере — и заняться стархами. Если их верховных маг смог тебя почувствовать, и даже предсказать твой приход, стоит познакомиться с ним поближе. Нам союзники никак не помешают.

Путь до города стархов занял три дня. Это было очень спокойное время — возможность плыть, ни от кого не скрываясь, не думая о врагах — испытав на себе своеобразные способности своей попутчицы, Элан не сомневался в их эффективности. Море, до сих пор бывшее грубым и жёстким врагом, обернулось мягким, игривым котёнком, способным дарить радость — яркими красками встречных рыб, необычными гротами и лесными зарослями водорослей. Хранитель узнал, как можно легко скользить по любым зарослям, не боясь запутаться, какие виды моллюсков необычайно вкусны, а какие — наоборот, ядовиты, где можно ожидать нападения, а где — спокойно поспать, нежась в струях тёплого течения. Он всё больше узнавал морскую жизнь — и всё больше влюблялся в неё. В неё — и в свою спутницу.

— Расслабься. Почувствуй внутренний огонь — он согревает твоё тело, наполняет его мощью и энергией. Рождаясь в сердце, он миллионами мелких искр протекает по всему твоему организму — и сосредотачивается в ладонях, что бы коротким импульсом силы выплеснуться в мир. Ты чувствуешь свой огонь?

Хранитель в очередной раз прислушался к себе — и затряс головой.

— Нет. Наверное, мой огонь в воде не горит.

— Не шути! Это очень серьёзно! Стиль невесомого касания может спасти тебе жизнь в глубинах — и не только в них! Твой путь полон опасностей, и не стоит пренебрегать лишним шансом на выигрыш!

— Огонь. Его искры горят в человеке или стархе, согревая его тело и заставляя его любить, страдать, мечтать. Часто бывает так, что получив место под солнцем — уютное и тёплое, человек перестаёт мечтать, чувствовать радости жизни в погоне за удовольствиями — и его пламя гаснет. Он превращается в глиняную статую самого себя: внешнее сходство — и ни капли искры внутри. Он не способен на чувства — их заменяют животные инстинкты, не способен на душевные порывы — их заменяет желание устроиться получше и выглядеть покрасивей. Сколько их ходит, бегает, плавает: холодная ярость хищника в глазах — и ни капли тепла внутри. Они похожи на акул: всё свободное от пожирания добычи — а к ней относится любой, не похожий на них — время они плавают рядком со своими товарками, косясь друг на друга. Это даже не стая — в стае поддерживают друг друга, охотятся вместе — а не добивают тех, кто слабей. Постоянная выставка-продажа себя: своих плавников, челюстей и хвоста — у кого мощнее, быстрей и красивей, кто может крушить и ломать более легко и изящно, чем его соперники — тот и лучший, тот и главный. Если бы когда-то древние стархи не нашли бы в себе этот огонь — они бы вымерли, превратились бы в безмозглых рыб со слабыми зачатками интеллекта — возможно, чуть более добрых, чем все остальные рыбы, но не более того. Постоянное соревнование с акулами не дало бы им возможности стать кем-то большим. Древние русалки нашли в себе внутренний огонь — пусть не все, пусть избранные — те, кто мог, наплевав на опасность, выныривать звёздными ночами на поверхность — и, вздыхая, смотреть на звёзды. Именно благодаря им, таким непохожим на остальных, и создаются цивилизации.