|
Именно благодаря им, таким непохожим на остальных, и создаются цивилизации. Именно они изобретают плуг и колесо, молот и наковальню, ракету и вездеход. А потом приходят акулы, холодные и безжалостные — и вот уже на наковальнях куются мечи, а ракеты начиняются ядерными боеголовками. Сами они создавать не способны — гений и злодейство есть вещи несовместные — зато способны разрушать! Да ещё как! И тысячелетие за тысячелетием кровь льётся, затмевая собой воду — и чаще всего это кровь тех, у кого в груди горит пламя огня. Они обычно плохие воины.
— Но у стархов не так?
— Нет. Благодаря найденному у нас стилю те, в ком кровь холодна, проигрывают воинам внутреннего огня; поэтому ни разу за всю историю стархов у нас не было гражданских воин. Однако это и тормозит наше развитие — никто не хочет совершенствовать оружие, опасаясь дать силу воинам с холодной кровью; а хищники вокруг сильны и опасны. К тому же всё чаще оружие людей попадает в наш мир — и оно совершенствуется день ото дня, грозя внутренним переворотом. Получив в плавники оружие людей, стархи станут одной из многочисленных рас, уйдя с пути, указанному им творцом — и власти начнут приходить не умные, но подлые, не благородные, а корыстные.
— Если стархи уже несколько лет не ведут воин, почему у вас не займутся воспитанием детей, отбраковывая подлецов и негодяев — чтобы не бояться подобного в дальнейшем?
Девушка-русалка невесело улыбнулась:
— Мы пробовали, и не раз. Семьи, среди которых не было воров и убийц, получали возможность размножаться без ограничений, и наоборот — тем, кто опозорил себя, было запрещено метать икру; но раз за разом такие попытки проваливались. Мы постоянно убеждались в том, что все дети достаточно чисты, чтобы вырасти хорошими людьми — однако что-то влияет на них по мере роста — на одних слабо, на других сильнее. Те, кто не может этому сопротивляться, теряют внутренний огонь — и они уже готовы убивать и предавать. Возможно, он никогда этого не сделают, однако в потенциале — способны. Есть какой-то неучтённый фактор, но какой — мы не знаем. Ладно, хватит б этом — давай вернёмся к занятиям…
— Настоящий удар рождается в сердце, набирает мощь в теле, направляется разумом и заканчивается поражением противника. Заметь — он не ограничен длинной рук или ног: его окончание — это тело твоего соперника. Люди пользуются мечами, копьями и стрелами, пытаясь сделать удар совершенным; мы же просто используем возможности своего организма.
— Они были вынуждены научиться чему-то подобному. Под водой обычное оружие малоэффективно, как ты уже успел заметить. Но стиль интересный, давай послушаем — для меня это тоже нечто новое. — Кристальный пепел не ёрничал, по своему обыкновению — и говорил лишь для Элана, тихонько, стараясь не помешать. А Лика продолжала:
— Самое главное — суметь сконцентрировать внутреннюю энергию организма таким образом, чтобы наносить удар «без посредников». При этом любые посторонние предметы только мешают — мечи, копья, луки — они поглощают мощь твоего удара, даря взамен собственную силу и скорость. Ты становишься более медлительным, всё больше полагаясь на своё оружие — и оказавшись без него, внезапно перестаёшь быть воином.
— Я слышал, что вершина мастерства — это когда воин — оружие сам по себе. — Элан торопливо вспоминал всё, что слышал о боевых искусствах.
— У вас этим заканчивают? Неплохо. У нас — с этого начинают! Иначе разумному существу в глубинах океана не выжить! Давай рассмотрим твой удар — медленно нанеси его вон по тому кораллу.
Элан сосредоточился и ударил — раскрытой ладонью, как била эта странная девушка-русалка. |