Толик даже вспотел, убеждая господина Першона в том, что встреча с Анатолием Бояном будет для него интересна и, безусловно, выгодна. В конце концов, тот дал согласие лично познакомиться с Толиком и даже взглянуть на памятник, который приплыл из далекой России.

"Подставил, сука, – думал Толик об Артеме, вешая трубку. – Сволочь… Кинул. Только зачем ему это? Ему-то какая выгода? Фирму зарегистрировать? Но ведь он и без всякого Ленина мог это сделать. Зачем такие сложности?"

Боян не понимал, для чего Артем затеял возню с памятником, но был уверен на сто процентов, что его бывший товарищ, генеральный директор новой фирмы, теперь палец о палец не ударит, дабы реализовать несчастную статую.

Дела приняли для Толика совсем уж нехороший оборот, когда его и мистера Першона, прибывшего-таки к ангару, где хранился памятник, отказались впустить на склад.

Толику был выставлен счет за хранение груза, и, увидев на бланке трехзначные цифры, Боян понял, что затея с продажей Ленина потеряла всякий смысл. Сумма, в которую Толик оценил памятник, учтя все предварительные расходы, вызвала у Першона лишь язвительную улыбку, а теперь, когда им даже не разрешили войти в ангар, дабы осмотреть столь дорогое произведение искусства, он просто пожал Бояну руку, посмотрел в глаза и сказал:

– Have a nice day.

– Thank you, – ответил Толик и понял, что это была их последняя встреча.

Вечером, когда хозяин квартиры ушел на работу в свой ночной клуб, а Толик в полном одиночестве и отчаянии курил, набивая в маленькую трубочку все новые и новые порции марихуаны, раздался телефонный звонок.

– Але, – услышал Боян незнакомый голос из включившегося автоответчика. – Але, я вас беспокою по поводу статуи Ленина. Я таки хотел бы ее принять…

Толик схватил трубку.

– Да!

– Это вы хозяин статуи?

– Я! Я! Мы можем встретиться.

– Конечно, – ответил голос. – Меня зовут Израиль Израилевич. Вы можете приехать в Бруклин?

– Да. Когда вам удобно?

– Мне таки удобно всегда.

– Я сейчас буду. Продиктуйте ваш адрес, пожалуйста.

Израиль Израилевич жил на Второй авеню.

Заплатив двадцать долларов за такси – раньше Толик не придавал значения подобным пустякам, но теперь деньги приходилось считать, – он выскочил на грязный, усеянный кучами мусора тротуар и, быстро найдя нужный дом, нажал кнопку, против которой было написано "Ivanov".

– Одну минуточку, – раздался знакомый голос в динамике домофона. – Я сейчас к вам выйду.

Через минуту дверь открылась, и Толик увидел маленького полного господина в плаще и в шляпе.

– Израиль Израилевич Брик, – сказал господин, протягивая Бояну пухлую ладонь. – Это не моя фамилия, – кивнул он в сторону списка жильцов. – Я тут временно проживаю.

Судя по тому, как был одет Израиль Израилевич, он не собирался приглашать Толика в дом Иванова.

Через несколько минут они уже сидели в уютном скверике на старинной чугунной скамейке.

– Я могу вам помочь, – начал Израиль Израилевич. – Понимаете, мне этот Ленин, как таковой, не очень-то и нужен, но… Я купил один дом в Манхэттене. А друзья предложили мне для привлечения, так сказать, внимания, для услады жильцов поставить на крыше статую. Будет интересно, как вы думаете? Вот я и решил – почему бы нет?

"Как он узнал номер моего телефона? – подумал Толик. – Его же никто…"

– Вы, наверное, удивляетесь, как я вас нашел? – спросил Брик.

– Отчасти, – хмуро ответил Толик. Почему-то Брик ему активно не нравился.

– Знаете, Нью-Йорк – город маленький…

Толик хмыкнул:

– А какой же тогда – большой?

– Большой? – Брик задумался.