"Мафия", – печально подумал Боян.

– Я согласен, – сказал он.

– Вот и чудно. Деньги я вам привезу через полчаса.

– А забирать?.. Памятник?..

– Вы не волнуйтесь, Анатоль, я его сам заберу. Не беспокойтесь…

Деньги Брик действительно привез. Толик получил наличными две тысячи долларов. Остальное, как объяснил Брик, он заплатит в порту за аренду складских помещений.

– Ага… – Толик кивнул. – И на том спасибо.

– Не за что, дорогой вы мой. Если будет еще что-нибудь интересное, звоните, всегда рад помочь.

Толик вернулся в Москву через неделю. Роман, услышав историю с памятником, покачал головой.

– Я могу взять у тебя фирму, – сказал он. – За долги.

– Да забирай ты ее ради бога!

Толик брезгливо пододвинул ему папку с документами и печатями.

Роман полистал бумаги.

– Ладно… Это мы быстренько переоформим… Есть у меня люди. Как дальше жить-то думаешь?

– А хер его знает! – честно ответил Боян.

– Что, никаких мыслей?

– Да нет, мысли есть. Музыкой думаю заняться.

– Музыкой? Это дело… Покурить хочешь?

– Хочу…

Толик вздрогнул и понял, что задремал в наступившей на веранде темноте. Очнулся он от приближающихся голосов. Беззвучно отворилась дверь, сверкнул узкий лучик электрического света из коридора, щелкнул выключатель. Люстра, висевшая под потолком в центре комнаты, вспыхнула, заставив Бояна зажмуриться.

– Садись давай, – услышал он незнакомый голос. – И я тебе последний раз говорю – чтобы такого больше не было. Или мы работаем с тобой, или – все! Я этого безобразия больше не потерплю! Третий раз уже тебя откачиваю. Как это понимать? Ты мужчина или кто, в конце концов?! – Голос был тихий, но очень властный, с легким восточным акцентом.

Толик открыл глаза и увидел, что в одном из кресел напротив него развалился Роман Кудрявцев – целый и невредимый, кажется даже, не очень пьяный. Глаза его странно блестели, левый рукав рубашки был закатан, пиджак он бросил на диван рядом с Толиком.

По веранде, продолжая обращенный к Роману монолог, расхаживал невысокий подтянутый человек с густыми, струящимися до самых плеч черными волосами, в которых поблескивала благородная седина.

Человек был в черном костюме. Уютно поскрипывали лаковые ботинки. Жесты длинноволосого господина были плавными и законченными, как у хорошего драматического актера.

– Ты меня понял, Роман? Не слышу твоего ответа.

– Понял, – тяжело вздыхая, произнес Кудрявцев. – Что вы мне выволочки устраиваете, будто я маленький…

– Ты хуже, – спокойно сказал длинноволосый. – Ты большой. А дела у нас с тобой недетские. Сам должен понимать.

– Да я все понимаю.

Толик смотрел на Кудрявцева, и в памяти все яснее и яснее проявлялись недавние события. Лицо валяющегося на асфальте хулигана, внезапно покрывшееся красным, судорожные движения остальных, когда в них попадали пули, беззвучно вылетавшие из длинных черных стволов.

Боян согнулся, и его неожиданно вырвало прямо на толстый ковер.

– А, очнулся, – спокойно констатировал длинноволосый. – Ну-ка, пойдемте отсюда, а то сейчас вонять будет. Роман, бери своего пацана. Прошу в кабинет.

Толик не помнил, как Кудрявцев довел его до кабинета.