– В "Пулковской" будет конкурс тату.

– Татухи?

– Ну да. Тату, боди-арт.

– О, пойдем. Скажете когда. В "Пуле"?

– Да.

– Ништяк. Обязательно пойдем. Слушайте, еще есть тема. У нас тут день рождения будет. У Крохи. Знаете Кроху-то?

– Конечно.

– Так это, Дмитрий Егорыч… Он очень любит одну команду, я ее не слышал никогда. "Вечерние совы".

– А, девчонки, на гитарах играют.

– Наверно. Так слушай, нельзя нам этих "сов" выписать на вечеринку? А?

– Подумаем.

Митя встревожился. Такие мероприятия он не любил. Неизвестно, чем может обернуться "вечеринка" Игната и этого Крохи. Они, конечно, не беспредельщики, солидные люди, если такое слово применимо к бандитам, но все же не банковские служащие. И те, когда разгуляются, способны нормального человека до шока довести, а уж бандиты… Тут есть над чем подумать.

– Да не бойтесь, Дмитрий Егорыч. Я отвечаю. Если думаете, с девчонками что случится, выкиньте из головы. Что нам, трахаться не с кем? У нас баб – сами знаете, только свистни. Этот вопрос нас не волнует. Крохе их песни нравятся. А мы заплатим. Как? Идет?

– Я с ними поговорю.

– А чего говорить? Сколько они стоят?

– Думаю, реально…

– Чего там – реально, не реально… Крохе подарок на день рождения. Вот, отдайте им лаве, хватит, наверное?

Игнат протянул Мите те самые три тысячи долларов, которые только что от него получил.

– Могу я подарок сделать другану?

– Да… Конечно.

Митя уже понял, что выхода у него нет. Вернее, выход всегда есть. Например, можно послать Игната подальше. Вежливо, конечно, послать. Сказать, что с артистами заочно не договариваются, что он не директор группы и не может распоряжаться музыкантами по своему усмотрению, однако ссориться с Игнатом – себе дороже. Понятное дело, ничего плохого он впрямую не сделает, не наедет, как говорится, но, случись какая-нибудь проблема, а их всегда хватает при такой насыщенной работе, как у Мити, – просто не поможет. И не то что не поможет, а еще и посодействует противной стороне. Чтобы "Норду" жизнь медом не казалась. Чтобы знали, кого можно не уважать, а кого нельзя. Игната – нельзя.

– Договорюсь, – сказал Митя. – Позвоните вечером. Или я сам позвоню.

– Да, Дмитрий Егорыч, я на трубе… Короче, свяжемся. Спасибо вам.

Гольцман спрятал деньги в карман пиджака.

– Митя!

– Да?

– Ты в курсе, что мы делаем праздник города?

– Теперь уже в курсе.

– Молодец. Короче говоря, этот фонд…

Гольцман широким жестом обвел свой новый кабинет, который заметно отличался от прежнего. Теперь здесь были все аксессуары нормального "новорусского" делового помещения. Дорогой ноутбук на старинном письменном столе, стоимостью, как прикинул Митя, тысяч в пять баксов, не меньше. Антиквариат. Такой же древний, хорошо отреставрированный шкаф. Белые стены. Удобные диваны и кресла для посетителей. Стеклопакеты в оконных проемах. Новая мини-АТС. Черная стойка с аппаратурой, где было все, включая DAT-магнитофон и "бетакамовский" видео. Огромный телевизор с колонками, стоящими в противоположных углах кабинета. Да много еще чего было в новом офисе Гольцмана. На стене, прямо за креслом Бориса Дмитриевича, висел бронзовый прямоугольник с гравировкой. Что там было написано, Митя не разобрал, он еще не успел присмотреться к тексту на металлической поверхности. Но выглядела эта штука внушительно и солидно.