– А в Магадане у тебя что, веселее?

– В Магадане еще хуже. Там вообще ловить нечего.

– Значит, будем завоевывать Питер?

– Да черт с ним, с этим твоим Питером! Нам Москва нужна. Все деньги там.

– Там-то, оно, конечно, там, только кто нам их даст? И за что?

Эльвира закурила и посмотрела на подругу.

– Ты чего? – Люда окинула себя быстрым взглядом. – Чего ты уставилась?

– Думаю. Вот смотри. Приехала я в Питер. Я с Магадана. Ничего не умею. Ничего не знаю. А между прочим, квартиру сняла, живу, денег нет, но ведь не нищая совсем, а? Машинка какая-никакая есть. Обута, одета…

Люда согласно кивнула.

Эльвира действительно была пробивной барышней. Окончив десятилетку в Магадане, она на свой страх и риск рванула в Петербург и с вокзала сразу же пошла в ночной клуб – все ее вещи умещались в небольшой спортивной сумке. Правда, и деньги с собой были небольшие – так, родные собрали единственной дочери в дорогу с миру по нитке.

В ту же ночь, в клубе "Зомби", Эльвира познакомилась с Людой. И так хорошо познакомилась, что ночь провела в ее доме, благо родители Люды уехали на дачу. А когда вернулись, были поставлены перед фактом проживания в их квартире самой близкой, самой лучшей, самой красивой, умной и доброй подруги дочери – Эльвиры, приехавшей из солнечного Магадана.

Эльвира Усова, надо было признать (и родители Люды спустя несколько дней это признали), была девушкой воспитанной, вежливой и ответственной. Она полностью взяла на себя все хлопоты по хозяйству, но при этом не лезла с советами, не готовила, оставляя эту прерогативу матери Людмилы, зато ходила в магазины, подметала, мыла полы, поддерживала идеальную чистоту во всей квартире – в общем, выполняла роль домработницы, как прежде говорили, "за все".

Эта коммунальная жизнь продолжалась две недели, в течение которых Эльвира умудрилась устроиться на работу в какую-то фирму – секретаршей с очень неплохим окладом и сняла комнату. В один прекрасный день во время обеда она торжественно заявила:

– Мария Владимировна, Олег Васильевич! Спасибо вам огромное за все, завтра я от вас съезжаю. Я устроилась на работу и сняла комнату…

– Эльвира! – воскликнула мама Людмилы. – Элечка! Что ты говоришь? Ты можешь пожить у нас еще, если тебе…

– Нет, нет, Мария Владимировна, это невозможно. Я вам так благодарна, так благодарна и признательна, что всегда, если вам понадобится моя помощь, можете на меня рассчитывать. Вы меня в буквальном смысле приютили…

– Да брось, Эля, – сказал Олег Васильевич. – Пустое. Нам это ничего не стоило. И на Людку ты хоть как-то повлияла… А то она у нас совсем была зачуханная…

– Нет, нет, дорогие мои… Я завтра съезжаю. Милости прошу всех ко мне в гости. Только обживусь немного, приведу комнату в порядок.

Обосновавшись в Петербурге, Эльвира проявила чудеса деловой активности. Через полгода она уже переехала в отдельную, вполне приличную однокомнатную квартиру возле метро "Пионерская". Она ее, конечно, не купила, а снимала, но денег хватало и сверх оплаты жилья, так что время от времени Эльвира приобретала для своего дома всякие миленькие мелочи – шторку для ванной, крючочки, вешалки, полочки.

Работала она по-прежнему в той же фирме, занимавшейся продажей недвижимости. Если когда-то, в раннеперестроечную пору, такие конторы открывались чуть ли не каждую неделю и росли, как грибы в сырых лесах Ленинградской области, то теперь их осталось совсем мало. Те, что были ориентированы на откровенное надувательство, исчезли, полубандитские ушли в подполье, осталось лишь несколько солидных, крепких, широко известных.