– Конкретно – бабки нужны. Для начала бизнеса.

– А у тебя нету, что ли?

– Есть. Но этого не хватит.

– Какие вы все-таки… – Игнат покрутил в воздухе пальцами. – Ничего сами не можете сделать. Чуть что – "бабки нужны". Я их рисую, что ли? Сам зарабатываешь не слабо.

– Да. Не слабо. На одного – не слабо. А для дела – маловато будет.

– И сколько же надо для дела?

– Много, Игнат. Надо структуру вписывать.

– Какую еще структуру?

– Вашу, например.

Матвеев слегка блефовал. Он понятия не имел, что за "структура" стоит за Игнатом и есть ли она вообще, но подозревал, что "крыша", которую представлял этот молодой и строящий из себя крутого мафиози бандит, не может состоять из него одного и еще таинственного Крохи, которого Митя никогда в жизни не видел. Если уж такая акула, как Гольцман, пользовался услугами Игната, значит, за ним точно должны стоять люди чрезвычайно серьезные и в криминальном мире уважаемые.

– Нашу… Хм… Интересные вещи говоришь, Матвеев.

Игнат впервые назвал Митю по фамилии, и тон его как-то странно изменился. Исчезло из голоса уркаганское ерничанье. Игнат вдруг перестал выглядеть бандитом, и облик его приобрел неуловимое сходство с государственным деятелем среднего звена, словно перед Митей сидел еще не примелькавшийся на телеэкранах, но вполне крепкий думский депутат.

– Ты, Митя, либо не понимаешь, что говоришь, либо действительно принял серьезное решение. Ты хорошо подумал?

– Да. Иначе не позвонил бы тебе. И не завел бы этот разговор.

– Структура… Тоже, словечко придумал. У тебя сегодня какой-то прямо творческий подъем, Матвеев.

– Очень может быть.

– Так что ты там про Москву начал? – поинтересовался Игнат. – Давай договаривай.

– Нужно с московскими партнерами все делать. Чем самим открывать производство, вбивать деньги в завод, лучше использовать готовый.

– Это понятно. А ты сам-то какие функции хочешь исполнять?

– Я хочу сделать новую фирму.

– Угу. А как же господин Гольцман?

Теперь Игнат смотрел на Митю наивными круглыми глазами. Митя еще раз удивился, как быстро меняет маски бандит и как обширен арсенал этих масок.

– Гольцман? При чем тут Гольцман? – Митя стукнул донышком бокала по столу. – Я от него ухожу.

– Что так?

– Сказал же тебе, свое дело хочу делать.

– И все? Это все твои причины?

– Понимаешь… Мне что-то не нравится, как он повел дела. Вернее, в какую сторону.

– А в какую?

– Все эти его игры с мэрией, с отделом культуры…

– И что?

– Знаешь, чем это закончится?

– Ну, чем же?

– Тем, что в один прекрасный день он тебе скажет: "Извини, Игнат, я в твоих услугах больше не нуждаюсь". И мне скажет то же самое. Сделает себе новый "Ленконцерт". Я ведь слышал частично всякие его переговоры. Он хочет войти во власть, частный бизнес его уже не устраивает. Ему нужен бизнес в государственном масштабе. Номенклатурой хочет стать. И тогда и ты, и я станем ему абсолютно не нужны. Я не знаю, как ты с ним договоришься, но если он фирму ликвидирует, то я от него уйду только с тем, что он мне даст. Понимаешь? Не с тем, что я хочу взять, а с тем, что он мне захочет дать. Меня это не устраивает.

– А что устраивает? Сколько ты хочешь взять?

– Я хочу взять все.

Игнат взял бутылку водки, неслышно поданную призраком-официантом, и сам наполнил Митину рюмку.