Сергей смог легко решить проблему службы в армии. Деньги и связи позволили здоровяку Кропалеву получить официальную справку о прискорбном состоянии его здоровья – настолько прискорбном, что ни о какой службе даже речи быть не могло.

В те же годы он приобрел себе хорошую квартиру в центре, на улице Правды, где находился его институт, и однокурсники любили бывать у Кропалева. Они гордились знакомством с бандитом и чувствовали себя вполне защищенными от всех бед и напастей перестроечного Питера.

Сергей занимался охраной ларечников на Владимирской площади. Потом его бригада охватила и Стремянную, открылся "филиал" в Купчино, возле станции метро и дальше – в районе автобусных остановок. Часть разросшейся группировки осела в Рыбацком, возле остановки электричек, где контролировала цветочников, книжников, торговцев фруктами, а главное – пивом. Ларьки, торгующие бутылочным пивом, были настоящим маленьким отечественным Клондайком.

Кроха же, несмотря на очень приличный по тем временам и по роду занятий доход, не получал удовлетворения от контроля за розничной пивной торговлей. Если раньше, в самом начале своей деятельности, он самолично работал "на местах", то теперь, благодаря небольшой, хорошо управляемой и мобильной команде, мог позволить себе вообще не появляться на "точках" – Кропалев лишь получал деньги, организовывал работу, договаривался с поставщиками и разбирался "на авторитете" с конкурентами. Несколько раз, правда, авторитет не спасал, и его приходилось подтверждать физическими действиями. Однако Сергей мечтал о чем-то большем. Наблюдая за хаотично разраставшимся во все стороны диким русским бизнесом, он видел, что его путь в конце концов закончится тупиком, из которого не будет выхода.

Костяк его небольшой группировки составляли старые товарищи по спортзалу – боксеры, борцы разных стилей и школ. Не было только любителей так называемых восточных единоборств, к которым Кропалев относился с презрительной усмешкой.

Сергей был начитанным человеком и, кроме того, что отлично знал основы своей специальности – "инженер по звуко-кино- и видеотехнике", – много времени посвящал изучению истории спорта, теории и философии различных видов борьбы. Он искренне считал, что все достижения отечественных кунфуистов, спецов по карате, у-шу и прочим экзотическим видам борьбы так и остаются на уровне экзотики.

Кропалев работал с боксерами, борцами, дзюдоистами, самбистами, "вольниками" и "классиками". Были в его группе и тяжелоатлеты. Иногда, когда в группу приходил новенький и начинал крутить в спортзале свои "йокогири" и "маваши", Сергей устраивал небольшой спарринг с проверенными бойцами, владевшими менее экзотическими приемами, но имевшими хорошую профессиональную подготовку еще советской спортивной школы. Как правило, результат оказывался не в пользу "восточника". Конечно, были самородки, но все они склонялись в сторону боевого самбо и не делали акцент на чисто восточных делах, используя из богатейшего азиатского наследия лишь несколько приемов, в основном, болевых.

– Мы северные люди, – говорил Кропалев. – Нам это чуждо. Это другая культура. Другое питание. Другой климат, одежда, даже земля другая. А ну, попробуй на льду или в какой-нибудь купчинской грязи помахать ногами. Много не намашешь. Не успеешь. А хороший боксер – это дело. Или борец. Наших машин никто еще не поборол.

Кропалев говорил правду. В рукопашных схватках с местной шпаной, тоже первое время претендовавшей на контроль торговых точек в окрестностях своих домов, бригада Крохи всегда выходила победительницей.