– Неплохо бы.

– Все будет, не ссы. Давай, продюсер, секи за концертом. Чтобы не облажались твои барышни.

– Это исключено.

Моня встал из-за стола.

– Ну, я пошел в гримерку, что ли?

– Давай…

На том памятном концерте, посвященном дню рождения Крохи, Людка от страха чуть не потеряла сознание.

Растерянность и нехорошие предчувствия охватили девушек после того, как они увидели гонца, присланного за ними устроителями концерта. Гонец прибыл в черном, огромных размеров джипе и вид имел такой, словно только что разобрал снайперскую винтовку, сложил ее в чемодане, спрятал в вокзальной камере хранения и сейчас едет получать у заказчика гонорар за "заваленного" клиента. Звали гонца Дикий.

Всю дорогу Дикий молчал, как-то очень злобно крутил руль, посматривал на девчонок в верхнее зеркальце и гнал по городу, игнорируя все существующие правила дорожного движения.

Маленький клуб, прежде неизвестный "Совам", был забит народом, но народом очень специфическим. Сверкали золотые цепи, фиксы и перстни на толстых пальцах. Джентльмены с бритыми головами держали в татуированных пальцах толстые сигары и бокалы с дорогим вином. По залу бродили девушки с блестящими, словно лакированными лицами, выдававшими их принадлежность к питерским проститутками самого крупного калибра и самой высшей пробы.

– Слушай, Моня. – Людка посмотрела на директора группы, имевшего довольно бледный вид. – Нас тут не замочат между делом?

– Не бойтесь, девчонки, – стараясь не показывать свою растерянность, заверил их Моня. – Они сами пригласили. Башли такие платят, нигде больше столько не заработаете.

– Ага. А если не понравится – тут же зарэжут, – сказала Нинка.

– Нэ зарэжут, – в тон ей, стараясь придать разговору шутливый оборот, ответил Моня.

– Хватит болтать, – неожиданно резко оборвала беседу Эльвира. – Зарежут – не зарежут… Это непрофессионально, девушки мои. Наше дело – песни петь и за это деньги получать. А Моня у нас получает зарплату в том числе и за то, что обеспечивает нашу безопасность. Правильно? Ты директор или кто?

– Правильно, правильно, – сказал Моня, оглядываясь по сторонам и пытаясь найти в толпе знакомые лица – Игната, Крохи или еще кого-нибудь, с кем можно было бы перекинуться словом-другим. Дикий посадил их за столик в баре и исчез, и теперь группа вместе с директором Моней явно выпадала из общей тусовки, привлекая к себе внимание фланирующих вокруг бандитов и их шлюх.

Игнат возник за спиной Мони беззвучно, словно его фигура соткалась из плотного от дыма и алкогольных паров воздуха.

– Привет, девушки! Чего сидим?

– А что? – хмуро спросила Эльвира. – Танцевать, что ли?

Игнат взглянул не нее, улыбнулся и ответил:

– Нет, танцевать мы будем после. А сейчас прошу в гримерку.

Моня поднялся первым, девушки последовали за ним и вскоре очутились в маленькой комнатке за сценой.

– Ну, с богом, Элька!

Сказав это, Игнат исчез так же неожиданно, как прежде появился за спиной Мони.

Люда пришла в себя только тогда, когда Эльвира запела последнюю песню из программы концерта. Выходя из гримерки, она впала в какое-то подобие ступора, пребывая в котором могла извлекать из своей скрипки нужные ноты и звуки, но не понимала, не видела и не слышала ничего, кроме звона бокалов в зале, хрупанья тяжелых бандитских челюстей, вгрызающихся в сочные куски жареного мяса, и бабаханья пробок, вылетавших из бутылок с шампанским, которое сопровождало все выступление группы, словно еще один ударный инструмент.