– Да. А почему вас это так взволновало?

– Да нет, не то чтобы взволновало. Просто я не ожидал, что слава обо мне…

– Докатилась до старого нищего еврея? Сейчас моя профессия входит в моду, Владимир Владимирович. Все эти ваши, скажем так, коллеги, ну, те, которых принято называть "новыми русскими"…

– Я немножко из другой социальной группы, – сказал Вавилов.

– Да. К вам это не относится. Но я ведь сейчас не о вас, а о своих клиентах. У них теперь принято – охотничьи домики, загородные имения… В кабинетах чучела волков, ружья, кинжалы. Отсутствие вкуса всегда было в крови у русского человека. Нет у вашей нации вкуса, вы всегда питались только крохами с европейского стола. Обезьянничали. Не обижайтесь, Владимир Владимирович, мне-то со стороны виднее. Да и вы сами, как умный человек, не можете с этим не согласиться.

Бернштейн вздохнул, перевел дыхание.

– Так вот. Что прежде – у этих партработников, у элиты, считалось высшим шиком париться в бане, что теперь – охотничьи домики, сауны, парилки, – все осталось, как при советской власти. Те же вкусы. Водка, икра, голые прости-господи. Бляди, одним словом. Ну и наш брат, рукодельник, снова понадобился. Хвастают друг перед другом своими охотничьими трофеями. А настоящих охотников-то среди них практически нет. Для охоты ведь нужно душевное спокойствие, созерцательность. А откуда у них душевный покой? Дерганые все, пальцы топорщат, потеют от страха, у всех на нервной почве уже давно не стоит. А туда же… Я повторяю, – продолжил Бернштейн после очередной паузы. Вавилов заметил, что это, видимо, обычная для старого чучельника манера разговора: выдать несколько фраз, этаких длинных очередей из автомата, а потом сделать паузу – для того, наверное, чтобы поменять в этом автомате рожок с патронами. – Я повторяю, к вам это не относится. Хотя вы тоже не охотник. Сами же сказали, что зверя угрохали по пьяни. Случайно.

– Ну, допустим. Так в чем же суть все-таки?

– Суть в том, что я хочу вас предостеречь. Вы мне симпатичны.

– Вы – меня? Предостеречь?

– Именно. Знаете, что я Куцинеру сделал чучело бесплатно?

– Нет. Меня это, признаться, не очень…

– Напрасно, напрасно вас это "не очень". В вашем бизнесе нужно держать нос по ветру.

– Стараемся, – улыбнувшись, пожал плечами Вавилов. Старик начинал ему откровенно нравиться.

– Так вот, – продолжал Бернштейн. – С Куцинером я вам очень рекомендую познакомиться.

– Да как-нибудь уж встретимся, – сказал Вавилов. – Куда он денется?

– А вот тут вы не правы. Я, молодой человек, к этому и веду.

– К чему?

– Я, может быть, потому и согласился сюда лететь, что хотел специально познакомиться. Впрочем, это потом. У меня ведь к вам тоже имеются разные предложения…

– Предложения?

– Потом, потом. Сначала одно дело закончим, затем к другим перейдем… Так вот. Куцинер сам к вам не придет. Знаете, почему?

– Почему?

– Потому что он сам себе – фирма. И ему никакая другая не нужна.

– То есть, у него имеются директор, администратор – это понятно. – Вавилов снисходительно улыбнулся. – Но если он выпускает свой альбом, то все равно подписывает контракт с выпускающей фирмой. Сам он ничего сделать не может. И концерт приличный устроить – то же самое, нужна поддержка хорошей организации. Время одиночек уже прошло.

– Господи ты боже мой! – воскликнул Бернштейн. – Как же так?! Вы в этой сфере работаете и ничего про Куцинера не знаете?! А я далек от всего этого вашего шоу-бизнеса – и знаю! Как же так?

– Да что вы пристали ко мне, ей-богу, с вашим Куцинером?! Нужен он мне тысячу лет! Жил я без него и проживу! А он скандалист, ваш Куцинер! И мания величия у него! Потому им в Москве никто и не занимается! А если не занимаются в Москве – не занимаются нигде! Сам приползет, когда его припрет!

– А его не припрет.