– Да что вы пристали ко мне, ей-богу, с вашим Куцинером?! Нужен он мне тысячу лет! Жил я без него и проживу! А он скандалист, ваш Куцинер! И мания величия у него! Потому им в Москве никто и не занимается! А если не занимаются в Москве – не занимаются нигде! Сам приползет, когда его припрет!

– А его не припрет. Я к этому и веду. У меня до вас есть свой интерес, поэтому я и хочу вас предостеречь. На примере Куцинера показать выгоду.

– Какую выгоду? О чем вы?

– О выгоде…

– Слушайте, мил человек! Давайте-ка за работу! Вы уж меня извините, но…

– Куцинер, чтоб вы знали, сам себе голова. А вы – нет.

– То есть?

– Вот то главное, что я хотел вам сказать, Владимир Владимирович! Вы давно занимаетесь бизнесом, и занимаетесь успешно. Я хотел бы с вами сотрудничать…

– В каком плане? Чучела продавать? Уж извините, если что не так сказал.

– Да ничего, ничего. Нет, не чучела. У меня очень большие знакомства в разных… Ну, это потом. А вот о главном. Я, повторяю, хотел бы с вами работать. Но пока у вас вот такая фирма, – Бернштейн развел руки в стороны, – я работать с вами не могу. И поверьте мне, серьезные люди с вами тоже работать не станут, пока вот это все, – он снова погладил руками воображаемый воздушный шар, – вы за собой тащите. Вы следите за моей мыслью?

– Слежу. Только не совсем ее понимаю.

– А тут и понимать нечего. Особенно такому сметливому человеку, как вы. Для того чтобы достичь того, чего вы жаждете, вам не нужна никакая фирма.

– А откуда вы знаете, чего я жажду?

– Ну, это просто. То, что я сижу здесь сейчас, – прямое тому доказательство.

– Тогда скажите, пожалуйста, чего же я в жизни своей добиваюсь? Самому любопытно. Чертовски любопытно, знаете ли.

– Вы добиваетесь абсолютной личной свободы. Ваш этот бегемот…

– Носорог, – поправил чучельника Вавилов.

– Ну, пусть носорог. Так вот, носорог – главное подтверждение. Вы хотите, чтобы все ваши желания исполнялись. И вы выбрали правильный путь. Я имею в виду деньги. Чем больше денег у такой творческой души, как ваша, тем легче исполнять самые дикие, не побоюсь этого слова, желания. Можно и без денег, таких людей, которые обретают свободу без денег, достаточно много. Особенно в Питере. Почти весь наш Союз писателей – полная духовная свобода. Совершенно без денег. Но вам ведь другая свобода нужна. Не свобода сидеть в котельной и думать о чем заблагорассудится, верно?

– Да уж. Хотелось бы как-то не в котельной.

– Ну, до котельной вам не так далеко, как это может показаться. Если будете по-прежнему укрупнять свои структуры, то очень скоро можете там оказаться.

– То есть?

– Ваша фирма сожрет вас, Владимир Владимирович. В этой стране, да еще при условии, что вы человек русский, то есть с этакой вашей сумасшедшинкой, увлекающийся, творческий, одним словом, – при всем этом вам нельзя строить фирму. Фирмы в России не дееспособны.

– Как же? Что вы говорите? Вы только посмотрите вокруг. Вы там сидите в своей мастерской и не видите, что вокруг творится. Взять хотя бы меня. Что, разве все это, – теперь уже Вавилов сделал руками жест, иллюстрируя свое, видимое даже из Африки, благосостояние, – не плоды деятельности моей фирмы? А?

– Конечно, нет. Это плоды вашего личного энтузиазма. Стоит вам заболеть, не дай бог, конечно, стоит ослабить узду – и все.