Вавилов почти перестал выходить из коттеджа – пил виски, смотрел телевизор и наслаждался этим неожиданно понравившимся ему плебейским досугом, каковым он всегда считал такой способ препровождения времени. Он вдруг почувствовал, что устал не только от бандитских московских дел, но и от ресторанов, казино, от бесконечной очереди баб, которая двигалась мимо него последние несколько лет, и конца этой очереди видно не было. Владимир Владимирович наслаждался тишиной, вид молчащего телефона вызывал у него тихую радость. Впервые за последние несколько лет он по-настоящему выспался.

В день, когда Вавилов должен был вылететь в Германию, чтобы потом двинуться оттуда в Москву, Якунин снова пришел к нему в коттедж.

– Ну что тебе? – спросил Вавилов, рассовывая по карманам пиджака сигареты, зажигалку, записную книжку.

– Хм, кхм, кхм, – ответил первый зам.

– Только не говори мне, блядь, что носорог не прилетел в Россию! Упизжу! – ласково сказал Вавилов.

– Не прилетел… Но летит. Уже летит. – Якунин посмотрел на часы. – Да, точно летит. Сейчас, минут через двадцать, должен приземлиться на Кубе.

– Где?!..

– На Кубе. Там его перегружают. Бернштейн контролирует. На военной базе США. Оттуда военный самолет летит в Гамбург. Потом – на чартере до Таллинна.

– Так. – Вавилов сел на кровать. – А дальше?

– Дальше – в Питер. Потом уже в столицу. В "Шереметьево" встретят наши люди. Я хотел спросить – куда дальше-то? На дачу?

– В дом. В Москву, – сухо ответил Вавилов.

– Неувязочка, – тихо сказал Якунин.

– Что еще?

– Мы с Бернштейном прикинули… Он сказал, что чучело лучше делать прямо у вас дома.

– Ну и пусть делает. Я найду пока, где пожить. Сколько ему надо? Неделю, две?

– Он сказал – быстро, – осторожно ответил Якунин.

– Ну, быстро так быстро.

– Это не все. Понимаешь, Володя…

– Ну что, что, мать твою, не тяни ты!

– Мы прикинули… Его по лестнице не поднять. А резать… Бернштейн говорит, что если хотите качественное чучело, то резать нельзя. То есть сделать-то можно, но будет халтура.

– И что же? В окно?

– В окно тоже не войдет. Надо стену разбирать.

– Капитальную стену?!

– Да…

Вавилов подумал несколько секунд.

– Разбирай!

Когда часы на запястье Владимира Владимировича Вавилова тонко пропищали, он немедленно слез с тренажера и направился в ванную.

Постояв под душем, периодически меняя температуру воды с горячей на близкую к замерзанию, он растер мягким полотенцем свое большое, еще не выказывавшее признаков старения тело, тренированное, ухоженное, подлечиваемое и подправляемое умелыми массажистами и, по прихоти Владимира Владимировича, массажистками, а затем посмотрел в зеркало, занимавшее стену от пола до потолка.

"Ну что же… Лет пять, наверное, еще можно чувствовать себя мужчиной. А что потом?"

Черные мысли не отпускали его и тогда, когда он оделся, позволив себе только одну вольность в строгом костюме – зеленый, с тонкими красными полосками шелковый галстук. Не ушли эти мысли и тогда, когда ровно в одиннадцать тринадцать в дверь позвонил шофер Вахтанг, и когда Вавилов садился в серебристый, огромных размеров джип, и пока ехал в офис по Садовому кольцу.

"Для чего все это? Для чего я гонюсь? А главное – куда? Где она, конечная цель? Что она собой представляет? Бросить все к черту, махнуть в Калифорнию – дом есть на берегу, океан прямо под окнами, денег хватит до конца жизни.