– Слушай, Вахтанг, – сказал он, повернувшись к водителю.

– Да, Владимир Владимирович.

– Вахтанг, скажи мне, я нормальный человек?

– Нормальный, Владимир Владимирович. А что?

– Нет, не в этом смысле. Я в смысле здоровья. Может быть, я сумасшедший, Вахтанг?

– Да что вы, Владимир Владимирович! Вы самый нормальный человек, которого я только в жизни видел! Мне бы ваши мозги, я бы горя не знал!

"Ну да, конечно. Горя бы он не знал. Поглядел бы я на него, – подумал Вавилов. – Тоже мне, психолог".

– А почему вы спрашиваете, Владимир Владимирович?

Вавилов сам так построил отношения с Вахтангом, что тот мог задавать вопросы личного характера, словно они – Вавилов и Вахтанг – были старыми приятелями… Это нравилось Владимиру Владимировичу. Иллюзия дружбы, участия в его личной жизни, ощущение того, что кто-то о тебе заботится, что кого-то на самом деле волнует, какого же черта с тобой происходит, как твое здоровье, не болят ли зубы (до сих пор не вставил – свои еще совсем даже неплохие, хотя и приходится время от времени подлечивать), не беспокоит ли язва (еще одна проблема, которую нужно решать незамедлительно), как дела дома, приходил ли плотник подправить лесенку на даче, и многое другое, о чем ни одна сука на работе не поинтересуется, не спросит и ничего не посоветует. В лучшем случае хмыкнет и покачает головой. Уважительно так – мол, ваши проблемы, Владимир Владимирович, мне, простому смертному, недоступны, и решать их я, мол, не возьмусь.

– Да знаешь, Вахтанг, все кручусь чего-то, кручусь… А сегодня подумал – где конечная цель? Для чего все это? Контора, бизнес – вроде все получается. Так что – ради конторы и ради бизнеса?

– Вы не правы, Владимир Владимирович, – весело ответил Вахтанг. – Понятно, ради чего.

– Что ты сказал? – спросил задумавшийся Вавилов, потерявший нить беседы.

– Я говорю – понятно, для чего все это у вас.

– И для чего, как ты думаешь?

– Ну, Владимир Владимирович! Деньги же зарабатываем! Что ж еще?

– Деньги можно по-разному зарабатывать.

– Это точно.

Вахтанг коротко рассмеялся.

Вот еще одна черта, которая нравилась Вавилову. Шофер всегда был весел. Конечно, Вавилов понимал, что это была только маска, тщательно продуманный имидж. Не может взрослый, сильный и богатый человек в современной Москве быть постоянно веселым и беспечным. Это невозможно априори.

Но Вавилова устраивала такая позиция подчиненного. Он уже не мог видеть кислые морды, кислые и подобострастные, с которыми приходили к нему бесчисленные просители. Каждый день они вереницей шли к нему в кабинет, сидели унылыми пеньками в приемной, молчали, страшась доверять друг другу свои секреты.

Мелкие, глупые и слабые людишки, неспособные сделать что бы то ни было, полагаясь только на собственные силы, боящиеся грядущей ответственности за принятые решения.

Вавилов помогал многим из них, иных из визитеров он даже, что называется, "вывел в люди", но никого из просителей не уважал. Сам Владимир Владимирович никогда ничего ни у кого не просил. Только предлагал. Когда же к нему приходили с предложениями, он, конечно, не расцветал – возраст уже не тот, да и такая юношеская восторженная реакция была бы совершенно неуместна в его положении, – но всегда выслушивал потенциального партнера с искренним интересом.

Причем, как правило, его занимало не столько само предложение, сколько личность посетителя. Вавилов по опыту знал, что самую бесперспективную, самую тухлую идею можно раскрутить, сделать модной и продаваемой, превратить в культовую и крупно на ней заработать.