- Дэвид? Ты?!

- Что в этом удивительного? В газетах ведь не было некролога, посвященного моей скромной персоне, преждевременно угасшей в расцвете физических и творческих сил, как обычно сообщают даже о девяностолетних старцах… Скажи, Фред, ты все еще у Линды на привязи?

- В каком смысле, Дэвид? Вообще-то у нас сын, но я, как всегда, свободен.

- Поздравляю. Не прошло и трех лет, как ты превратился в настоящего мужчину. Говорю это к тому, что не прочь повидаться с тобою.

- Прекрасно, Дэвид! Где? Когда?

- Например, сегодня? И например, в том же «Бруте»?

- Не возражаю… Извини, одну секунду… Представь, это Дэвид Гард, дорогая! Никуда мы не собираемся, с чего ты взяла? Дэвид, ты меня слышишь? Линда передает тебе сердечный привет!

- Ей тоже.

- Тебе, дорогая, тоже… Дэвид, не созвать ли всю нашу компанию?

- Всю, к сожалению, не выйдет, уже не получится. Бедный Валери Шмерль!

- Да, его доконали печень и Матильда… Почему ты не был на похоронах?

- Поздно узнал. Из газеты. Ты был?

- Да, мы шли с Клодом и Карелом за гробом и говорили о том, что уже лупят по нашему квадрату. Невеселая тема. Рольфа, между прочим, тоже не было, но он прислал Матильде телеграмму соболезнования, а ты даже…

- Не сообразил, Фред. Наша извечная суета.

- Суета и дружба несовместимы, Дэвид. Где тебя носило все эти годы?

- Потом, Фред, потом. Так Рольфа, говоришь, не было?

- Мы не встречались с того самого дня, понял?

- Понял. Я тоже.

- Значит, в «Бруте» и одни?

- Одни.

- Примерно в восемь вечера?

- Лучше в шесть. Я хочу еще показать тебя одному человеку. Стоматологу.

- Меня?! Стоматологу?!

- Не пожалеешь, Фред. Отличный специалист!

- Но у меня не болят зубы!

- Увидишь его - заболят. Нет, я не шучу, у меня действительно к тебе дело, связанное со стоматологом.

- Я смогу заработать, надеюсь?

- Скорее потратиться, но не более чем на ужин.

- Ну и ну! Пардон, Дэвид, мой малыш что-то хочет… ага: передает тебе нежный поклон!

- Скорее мокрый, чем нежный… Сколько ему?

- Скоро три месяца. Вундеркинд! Весь в меня. Он будет играть ногами на пианино! И вот… уже… это… пардон, передает привет!

- Ты образцовый отец, Фред. Привет малышу от дедушки Дэвида. До вечера!

- До вечера!

* * *

В «Бруте» мало что изменилось за минувшие годы: те же колонны посередине зала, те же ажурные перегородки и «отдельные кабинеты», та же негромкая публика и тот же всепонимающий и ни во что не вмешивающийся Жорж Ньютон, то ли однофамилец, то ли потомок того, другого, бессмертного Ньютона (впрочем, какой же потомок? - у великого Ньютона не было детей…).

На этот раз друзья предпочли место в углу. Ничто не мешало их общению и разговору; ни тихая музыка в стиле «ретро», ни компания, мирно веселящаяся вокруг одной из колонн, ни даже одинокий подвыпивший чудак, несколько раз подходивший к ним от соседнего столика, чтобы позабавить идиотским вопросом, типа:

- Прошу прощения, господа, зачем растут пальмы в Крыму?

- В Крыму не растут пальмы, уважаемый.

- А если посадить?

- Зачем?

- Вот я и спрашиваю, господа: зачем?!

- Жорж, можно тебя на минуточку? Дай справку этому джентльмену относительно пальм в Крыму.

- Вас понял.