— Наверно, какое-то срочное дело. Лучше пойти сразу.

— Да, — Митико встала, отодвинула стул. Выход был за спиной Оцука. Он решил, что Митико вышла в вестибюль, и какое-то время продолжал ужинать, затем вдруг обернулся. Митико стояла у выхода, возле роскошного панно, и разговаривала с каким-то молодым человеком, высокого роста, лет двадцати четырех — двадцати пяти. Он что-то тихо говорил Митико, выражение лица у него было серьезное, сосредоточенное. Лица Митико не было видно, но в фигуре ее чувствовалась какая-то напряженность.

Вдруг молодой человек посмотрел в сторону Оцука. Глаза их встретились, и он вежливо поклонился адвокату.

Молодой человек и Митико перебросились еще двумя-тремя словами, затем он подошел к Оцука и снова поклонился.

Оцука тоже приподнялся, сняв с груди салфетку. Подошла Митико и представила молодого человека.

— Это наш метрдотель, Сугиура.

— Так-так, — Оцука выпрямился и улыбнулся. — Прошу вас за стол.

— Благодарю вас, — снова наклонил голову метрдотель. Это был большеглазый, с тонко очерченным лицом молодой человек в щеголеватом европейском костюме. — Вынужден отказаться, так как надо спешить, — и он еще раз учтиво поклонился Оцука.

— Но послушайте, — обратился к нему Оцука, — раз уж вы здесь, присядьте хоть на минутку.

— Нет, не стоит, — остановила его Митико, — ему надо сразу же возвращаться.

Оцука немного растерялся, а Митико тем временем проводила метрдотеля к выходу.

Спустя некоторое время Митико вернулась, села и снова как ни в чем не бывало взялась за вилку. Опустив голову, она продолжала есть, но Оцука заметил, что плечи у нее как-то странно поникли.

— Что такое? — спросил он, доставая сигарету. — Какое-нибудь неприятное дело?

— Нет, ничего особенного, — тихо ответила Митико.

— Не может быть, чтобы ничего особенного. Он ведь специально приехал из Токио на Хаконэ. Что-то случилось в твоем заведении?

Все так же уткнувшись в тарелку, Митико ответила:

— Сказал какую-то ерунду. Можно было бы по телефону. Нелепо было приезжать сюда ради этого. Я его отчитала.

— Да, обидно, — сказал Оцука. — Но все равно не следовало сразу прогонять его. Лучше бы угостить его хоть чашкой кофе.

— Я не люблю поощрять тех, кто этого не заслуживает, — твердым тоном сказала Митико. — Этот молодой работник просто ничего не соображает, такой тупица.

Митико явно демонстрировала свой хозяйский нрав.

— Но он же приехал сюда из Токио, — сказал Оцука, — и, наверно, весьма спешно собирался. Можно было бы оставить его до завтра.

— Все в порядке, — Митико, не рассчитав, громко стукнула вилкой по тарелке, — ничего страшного. Я поручила разобраться во всем управляющему.

Оцука больше не задавал вопросов. Речь шла о заведении Митико, и надо было проявить деликатность. Но с этого момента Митико переменилась. До тех пор оживленно щебетала, а тут вдруг стала неразговорчивой. Лицо у нее помрачнело. Оцука не сомневался, что в ее ресторане действительно что-то произошло. Митико, видимо, постеснялась сказать ему об этом. Ведь они были так рады вырваться вместе на Хаконэ; ей, очевидно, не хотелось портить Оцука настроение. Он был благодарен ей за это, но все-таки вид Митико встревожил его.

— Я вижу, ты озабочена, — сказал Оцука, когда они вернулись в комнату.

— Нет, отнюдь нет, — Митико, еще не раздеваясь, посмотрела в окно. Там было темно. Туман стал еще гуще, чем прежде, это было заметно несмотря на темень.