Труба пошла по рукам.

    – Голландский купец, – заметил боцман, подтолкнув Серова локтем. – Из Старого Света идет. Скорее всего, на Кюрасао.

    Они уставились друг на друга. Голландцев пираты не трогали – не то чтобы они считались полным табу, но в списке возможных жертв стояли дальше французов и англичан, не говоря уж об испанцах. Это была инстинктивная дань уважения людям, пострадавшим от Испании более всех в Старом Свете и боровшимся с ней на суше и море с невиданным мужеством и упорством. К тому же суда, шедшие из Европы, даже испанские, большой добычи не сулили, поскольку не было в их трюмах ни золота, ни серебра, ни даже таких дорогих товаров, как сахар, ценное дерево, табак. Случалось, на них везли предметы роскоши, наряды, мебель, украшения, но чаще грубую ткань, мыло, муку, простую посуду, орудия и инструменты – то, в чем нуждались заокеанские колонии. Такие грузы были для пиратов бесполезны – вспотеешь, пока продашь.

    – Голландец, дьявольщина! – с разочарованным видом пробормотал Тегг. – Что в нем толку? Гружен канатами или подковами, а может, глиняными горшками…

    – Ну и что? – возразил Стур. – Уж горстка гульденов у них точно завалялась! [84] А гульден ничем не хуже фунтов и песо.

    Команда поддержала его одобрительным гулом, а Брюс Кук добавил:

    – Нет черепах, так сгодятся черепашьи яйца.

    – Ночью бы подкрасться… – мечтательно произнес Кола Тернан, щуря единственный глаз.

    – Подкррасться, хрр… – согласился Хрипатый Боб. – Залезть по-тихому на боррт и перререзать глотки!

    Серов кашлянул, и сразу установилась тишина.

    – Это лишнее, – сказал он, – лишнее насчет глоток. Голландцы – хорошие парни, сам Петр Алексеевич у них учился.

    У половины экипажа челюсти отвисли в изумлении.

    – Петр… какой еще Петр? – переспросил Тегг. – Что за аля… ксаля…

    – Алексеевич! – рявкнул Серов. – Великий русский государь, но это сейчас не важно. А важно то, что распри у нас с голландцами нет, и кровь пускать им я не позволю! Хотя деньги, конечно, возьмем, – произнес он тоном ниже, – и деньги, и груз, и корабль. Корабль – вот что главное!

    Тегг поскреб в затылке.

    – А ведь верно – корабль! Одно дело, явиться в Бас-Тер на нищем шлюпе с восемью мушкетами, и совсем другое – на бриге! Клянусь дьяволом, это поднимет нашу… нашу…

    – … репутацию, – усмехнувшись, подсказал Серов. – На шлюпе мы беглецы и просители, а на большом корабле – боевая команда. У голландцев, наверное, и пушки есть…

    – Хотя бы четыре! – простонал Тегг. – Хотя бы на восемнадцать фунтов! – Он повернулся к Стуру, их главному навигатору: – Как думаешь, Уот, подберемся мы к ним ночью? При таком-то слабом и неверном ветре?

    – Все в руках Божьих, Сэмсон. Были бы у нас шлюпки…

    Это Серов уже понимал – были бы шлюпки, не было б проблем. Десантные операции, в том числе абордаж, производились большей частью не с корабля, а с лодок.