Ты мимо меня прошла

    И сразу меня пленила;

    Я понял тогда,

    Что ты навсегда

    Сердце мое разбила.

    И все повернулось в душе,

    Забыв обо всем на свете,

    Только тебя,

    Безумно любя,

    Я видел на всей планете.

    Он с чувством исполнил припев, где говорилось про золотые пряди, бантики и милый курносый нос, и, пока пел, слышал лишь собственный голос да чистое тихое журчание реки – будто бы не Ориноко, а какой-то другой, безымянной, что текла из Ниоткуда в Никуда в счастливом Нигде, вне времени и вне пространства. Остаться бы здесь, подумал Серов, в мире, где всегда Сегодня и нет ни Завтра, ни Вчера, а значит, нет ни сожалений о прошлом, ни планов на будущее. К бесу эти планы! Был бы вечный день, и солнце, и деревья, и речная прохлада, и губы Шейлы…

    Из-за угла ближнего дома вывалился Фарук в обнимку с Кактусом Джо. Они сделали несколько шагов вперед, назад, вбок, точно вытанцовывая затейливые коленца кадрили, потом их ноги подкосились, турок рухнул в пыль, а Кактус – прямо на него. Фарук сразу захрапел, но Кактус Джо еще попытался приподняться. Выпучив глаза на Серова, он, заикаясь, полюбопытствовал:

    – Эт-то т-ты, Боб?

    – С утра был я, – сказал Серов.

    – Д-дьявол! Н-на ком же я т-тогда лежу?

    Его голова поникла, и к мощному храпу Фарука добавились гнусавые рулады и пронзительный посвист. Серов побрел к церкви и костру, где дремали его подельники, лег на теплую землю и закрыл глаза. Сегодня кончилось, Завтра еще не наступило, и между ними он мог уплыть в тот мир, где были только губы Шейлы, прохладный ветер над рекой и зеленые деревья под ласковым солнцем.

    Счастливое Нигде, которое нам дарят сны…

    Глава 12

    СЕРЕБРЯНЫЕ КОПИ

    Тропа, ведущая сквозь сельву к руднику, была, по местным меркам, довольно широкой – по ней могли пройти два мула. Как говорили индейцы Гуаканари, она, огибая участки заболоченной местности, тянулась во влажных джунглях на день пути, то есть миль на пятнадцать-семнадцать и еще на такое же расстояние в предгорьях. Если не считать зноя, духоты, тяжелого груза, полчищ змей и надоедливых насекомых, поход не сулил каких-то сложностей и неожиданностей. Люди с «Ворона» были привычны к морскому климату, более приятному и здоровому, но все постранствовали в лесах на побережье Мексики, Панамы и Венесуэлы, так что тропическая сельва была им не в диковинку. К тому же же Джозеф Брукс отобрал самых молодых и крепких – по пятнадцать бойцов из ватаг Дойча, Тиррела и Галлахера, дюжину канониров во главе с Теггом и своих телохранителей, всех, кроме Кактуса Джо, спавшего мертвецким сном. Вместе с Шейлой, Чичем и Росано экспедиция насчитывала почти семьдесят человек, к которым добавились полсотни мулов и двести индейцев. Индейцы тащили продовольствие, мулы – две малые пушки, снятые с палубы фрегата, ядра, бочки с порохом, корзины, веревки и кое-какой шанцевый инструмент. Что до бледнолицых воинов, то они несли мушкеты с боевым припасом, пистолеты, холодное оружие, а также фляги с водой и вином. Серов прикинул, что полная выкладка была побольше, чем в горах Чечни, где он выслеживал бандитов.

    Да и «зеленка», как назывался в армии лес, ничем не походила на леса Кавказа.