Трое мальчишек из этой шайки заметили на другой стороне улицы молодого человека в коричневой треуголке и поспешили к нему. Они буквально облепили его, и все вместе направились в ближайшую аллею. На миг Мошке показалось, что они нашли себе новую жертву, но молодой человек позволил увести себя без всякого сопротивления.

Вдоль аллеи высилась каменная стена, местами порушенная, сквозь бойницы в ней проглядывало небо. Каждый житель Манделиона знал, что в незапамятные времена феодальных войн здесь проходил рубеж города. Мошка же оценила другое: на стену можно взобраться.

Пригнув голову, она поспешила раствориться в толпе, чтобы гнусный подмастерье потерял ее из виду. Плотный поток экипажей помог ей в этом. Она не сомневалась, что молодой человек с мальчишками находятся по ту сторону стены и что она разглядит их сверху. Подобравшись к стене, она нашла подходящее место и стала карабкаться, цепляясь за трещины и выбоины, в которых росли маргаритки с нежно-алыми лепестками.

Она доползла до бойницы и, осторожно заглянув через край, увидела, как молодой человек стоит перед мальчишками и что-то им объясняет. Одежда его была опрятной, но изрядно поношенной, а парик таким растрепанным, точно им, как куклой, накрывали заварочный чайник. На носу у него были аккуратные очки в металлической оправе, в руке он держал трость, а под мышкой — буханку хлеба.

Молодой человек свистнул в свисток, и внезапно к нему стали сбегаться дети. Мошка с изумлением смотрела, как за несколько секунд внизу набралось не меньше дюжины ее ровесников. Они расселись на траве, и каждый достал лист бумаги, пузырек с чернилами и перо. Там были и мальчишки, и девчонки — Мошка узнала девушку в желтом чепце, которую видела на развалинах школы. Последним появился подмастерье суконщика. Подходя к ним, он осмотрелся вокруг, словно ища кого-то, и уселся рядом со стройной девушкой в старом кружевном платке.

Если бы кто-то из них посмотрел на стену, он вполне мог заметить любопытную девичью головку с угольно-черными бровями.

— Что ж, — произнес молодой человек, — доброе утро.

После этого он взял буханку хлеба, легко разломил ее надвое и достал из нее небольшую потрепанную книжку.

— С того места, где мы остановились вчера, — сказал он, перелистывая страницы. — Вот: «Забота правительства — в том, чтобы защищать права слабых от произвола сильных, а не в том, чтобы защищать имущество сильных от отчаяния слабых»… Прошу прощения, это мы уже читали?

Он снова стал листать книгу, а дети тем временем усердно записывали каждое слово — Мошке казалось, что они ловят даже междометия.

Внезапно она осознала, что перед ней было не что иное, как… школа. Да, именно школа! Пусть не было ни здания, ни парт со скамейками, но был учитель, были ученики — а значит, была и школа.

У Мошки перехватило дыхание и ком встал в горле. Всю жизнь она оставалась изгоем, потому что умела читать и любила книги. Другие дети смеялись над ней, тыча пальцами и давая обидные прозвища, а взрослые ее побаивались, точно прокаженную. И вот теперь она нашла людей, разделяющих ее тягу к знаниям, но вынуждена прятаться от них! Почему судьба так жестока к ней?!

— Ага, вот здесь, — сказал учитель, найдя нужное место в книге. — «Сентенции об Истине». Автор тот же.

Он прочистил горло, чуть откинул голову и начал читать звучным голосом:

— «Истина опасна. Она рушит дворцы и свергает королей. Она заставляет смиренных брать в руки оружие и бунтовать против тиранов. Она поднимает в душе давнюю боль и бередит старые раны. Она — мать бессонных ночей и мучительных дней. И однако же есть нечто более опасное, чем Истина. Те, кто умалчивает Истину, приносят много больший вред. Возвещать Истину — значит рисковать многим.