Едва он исчез, как из задней двери показались два констебля и стали с беспокойством осматривать зал. Еще двое констеблей вывели Хопвуда Пертеллиса, без очков и треуголки. Губа у него была разбита. Мошка ощутила дурноту.

Вслед за ними другие констебли выводили недоумевающих пожилых мужчин в мантиях, со связками ключей на поясе и в перчатках из телячьей кожи.

— Мошка, — произнес Клент, оказавшийся каким-то образом на лестнице, — жаль отрывать тебя от этого зрелища, но нам нужно идти.

Лицо его блестело от пота.

Спустившись в зал, Мошка подбежала к манежу, вокруг которого уже никого не было, кроме хозяина циветты, стоявшего на четвереньках и пытавшегося поймать своего зверя. Сарацин же, завидев Мошку, вспрыгнул на ящик и, взмахнув крыльями, перепорхнул ей в руки.

— Джентльмены! — кричал распорядитель. — Сохраняйте спокойствие! Прошу вас, уберите мушкеты. Бой объявляется закрытым. Победителем становится показавший небывалое мужество хохлатый орел короля Прэля!

Это было последнее, что услышала Мошка перед тем, как они с Клентом и Сарацином вышли на улицу и дверь за ними закрылась.

Если она и чувствовала что-то кроме безграничной радости от того, что Сарацин снова с ней, так это глубочайшее изумление, что Клент даже не задержался, чтобы забрать причитавшиеся ему пять шиллингов. Будь она чуть внимательней, она бы отметила, что они шагают по ночному городу без факельщика. А надумай она поднять взгляд с растрепанного Сарацина на Клента, она бы поняла по его бледному лицу, сжатым губам и сведенным бровям, что в таверне случилось что-то очень серьезное.

«Н» ЗНАЧИТ «НАПЕРЕКОСЯК»

К тому времени как шум потасовки в таверне затих вдали, начал накрапывать дождик. Даже не моросило, а вообще сыпалась водяная пыль, но мостовая стала мокрой и скользкой, так что Мошка с трудом поспевала за Клентом.

— Мистер Клент…

— Не тормози.

— А нельзя помедленнее?

— Нет.

Они свернули в Снулый переулок, где жил слепой, лепивший жировые свечи. Выставленные на подоконнике, разные по длине, кривоватые, они походили на пальцы упыря, лезущего из могилы.

Внезапно Клент остановился и поднял взгляд на луну, полную и белую. Он моргнул, надо думать, из-за дождя. Потом провел рукой по лицу и волосам. В глазах его читалось беспокойство, близкое к смятению.

— Катастрофа, — пробормотал он. — Ужасная катастрофа.

— Но мы же победили, мистер Клент! — сказала Мошка, решив, что Клент не слышал последних слов распорядителя боев. — Сарацин побил циветту и… еще уйму народа — уж такой он гусь.

— К утру весь Манделион будет охвачен…

— Ну да, в таверне была половина города — благородные, мастеровые, школяры, и все они видели Сарацина!

— Все попались… одним махом…

— Ага, попались, еще как! И поделом!

Клент ослабил шейный платок, словно ему стало трудно дышать.

— Вариантов нет, — сказал он, — будет война.

Мошка уставилась на него в недоумении.

— Чего?

Клент, кажется, только сейчас осознал, о чем щебечет Мошка. Воззрившись на нее, он переспросил:

— Что не ясно? Мошка, пойми, герцог арестовал всех Ключников в Манделионе.

Он тяжело вздохнул.

— Так… ведь это же здорово.