Да, все дело в политике, как видно.

* * *

Все знали, что Артур Кларк получит никому не нужную бумажку. Но только Текс Джонсон, полисмены колледжа и проректор знали заранее, с какой помпой он намерен явиться в колледж. Это была настоящая военная операция. И мотоциклы, а их было штук 30, и воздушный шар доставили на стоянку позади кафе «Черный Кот» на рассвете.

А затем Кларк, Глория Уайт и все прочие, в том числе и Генри Киссинджер, прибыли из Рочестерского аэропорта в закрытых лимузинах, в сопровождении грузовика с радиоаппаратурой. Киссинджер ехать на мотоцикле не захотел. Еще несколько человек отказались, и их доставили на Лужайку прямо в лимузинах.

Но те, кто ехал в лимузинах, были, как и мотоциклисты, в золотых защитных шлемах, украшенных знаком доллара.

* * *

Хорошо еще, что Текса Джонсона предупредили, что Кларк приедет на мотоцикле, а то он мог бы снять гостя с седла при посредстве израильской винтовки, купленной в Орегоне.

* * *

Явление Кларка во всем блеске и славе вполне сошло бы за генеральную репетицию Второго Пришествия. Св. Иоанну Богослову могла только присниться такая сногсшибательная феерия, с грохотом, дымом, золотом, львами и орлами, тронами и звездами, чудесами в небесах и так далее. Но Артур К. Кларк сотворил все это на самом деле, с помощью современной технологии и кучи денег!

Мотоциклисты в блещущих золотом шлемах выстроились в каре по периметру Лужайки, спиной к центру, и их могучие машины храпели и ржали, как бешеные кони.

Рабочие в белых комбинезонах принялись надувать воздушный шар.

Грузовик с радиоустановкой растерзал воздух в клочки, транслируя оглушительный джаз из волынок.

Артур Кларк, сидя в седле мотоцикла, смотрел в мою сторону. Оказалось, что его закадычные друзья, члены Попечительского Совета, приветствовали его из окон строения, находившегося прямо у меня за спиной. Я почувствовал себя глубоко оскорбленным очередным доказательством того, что большие деньги могут купить большую удачу.

Я нарочно зевнул. Я повернулся спиной и к нему, и к его показухе. Я пошел прочь, всем своим видом показывая, что у меня есть дела поинтереснее, чем глазеть на придурка.

Из‑за этого я не видел, как воздушный шар сорвался с привязи и, свободный, как и я, поплыл над озером, над тюрьмой на том берегу,

* * *

Заключенные на том берегу внешнего мира не видели, им было видно только небо. Те, кто оказался на прогулочном дворе, видели, как там, вверху, промелькнул замок. Интересно, какое объяснение им пришло в голову?

«Есть в мире тьма, Гораций, кой‑чего, что вашей философии не снилось"[14]. – Бартлетт, «Крылатые слова».

Надутый замок с обрывком каната, игрушка ветра, был очень похож на меня. Это сходство было настолько велико, что я тоже неожиданно явился в тюрьму в тот же день, еще засветло.

Если бы шар плыл близко к земле, как я, его бы непременно мотало из стороны в сторону, прежде чем он набрал бы достаточную высоту и настоящий ветер унес бы его за озеро. Но меня заставляли двигаться зигзагами не случайные порывы ветра, а нежелание наткнуться на того, кто мог причинить мне еще какие‑то неприятные ощущения. В частности, мне совсем не хотелось столкнуться с Зузу Джонсон или с готовой к отъезду Приглашенной Художницей, Памелой Форд Холл.

Но жизнь есть жизнь, и я, конечно, столкнулся и с той, и с другой.

* * *

Я предпочел бы встретиться с Зузу, а не с Памелой, потому что Памела совсем раскисла, а Зузу – нет. Но, как я уже сказал, мне пришлось повстречаться с обеими.