– Передо мной можете не оправдываться. – Я помялась, но все-таки сделала, как сочла нужным: аккуратно накрыла его руку – ту, обпластыренную – и чуть сжала. – Серьезно, не парьтесь. Кто-то еще пострадал? Физически, я имею в виду?

– Нет. – Он ухмыльнулся, но тоже как-то невесело. – Один я такой идиот.

– Вот и не парьтесь. У вас, по крайней мере, хватило пороху выкинуть в дверь престарелую женщину в момент опасности.

– Поверьте, горжусь этим невероятно. – Он почти не отреагировал на мое прикосновение; только дотронулся забинтованной рукой до моей ладони – мол, руку можно убрать. И осторожно вытянул свою из-под моей.

Мила, с ее по-своему неформальным преподавательским лексиконом, таких людей называла поджатыми. Поясню: примерно то же, что помесь недотроги и пришибленного.

– Что-нибудь еще нужно разузнать? – вновь по-деловому спросил Арцах и первый раз за всю нашу встречу посмотрел на часы.

– Нет, только то, что я обозначила. Контакты тренера с меня, я помню.

Я уже поднялась и забрала кардиган и сумочку. Арцах вопреки воспитанию не поднялся тотчас же вслед за мной.

– Выздоравливайте, – окликнула я его напоследок.

Он только молча поднял забинтованную руку, прощаясь.

Может быть, все дело было в моей способности более-менее трезво оценивать собственные силы; а может, у Арцаха были проблемы с самооценкой. Но терзаться по поводу ограниченности собственных сил и не такой уж большой способности повлиять на события… не. Подобным я себе давно уже мозги не долблю. Просто делаю что могу и знаю, что могу делать то, что делаю. Четко понимая, что я не всесильна.

…теперь, пожалуй, можно и по культурке справиться.

Я посмотрела выданный Милой листок с адресом («Гугл»? Какой «Гугл», зачем? У меня есть Людмила Сергеевна Охотникова!). Так, согласно маршруту, сейчас нужно будет разворачиваться, потом до конца улицы…

Крутя баранку, я одновременно не могла не прикидывать дальнейший план действий. Фотографий Руслана Осиповича или афиш с его гастролей у меня не было – мой заказчик и сам ими не располагал. Так что мне не зря требовался такой широкий охват архивной прессы. Бывает, события отгремят, а в последующих выпусках кто-то да припомнит прошлое; например, если детали новые появятся.

Мне нужны были афиши, фотографии, а еще – фотографии и фотороботы того бандита, о котором упоминал Шура. Упоминал, а сам ни фоток не приложил, ни тех же фотороботов… как он вообще работал?

Может, сам Кочанов никаким боком и не причастен к тогдашним ограблениям в Тарасове. Но причастна женщина, с которой – он сам подтвердил и желал найти ее! – у него была связь. Внешнее сходство и общий для двух историй человек – тут поневоле захочешь проверить. Хранение добычи – это не на один вечер дело, и человек должен быть реально надежным.

А эти, другие женщины? А история с ребенком?

Черт, похоже, я не очень-то доверяю Руслану Осиповичу…

Это объективный факт? Да.

Это препятствие для работы?

Нет.

Я притормозила неподалеку от Дома культуры. Опять – что ты сделаешь с этой теснотой старых районов! – пришлось повозиться с парковкой. Вдобавок, когда я аккуратно заворачивала в один из переулков, наперерез мне на самокате вылетела на дорогу какая-то девушка; в первый миг она показалась мне смутно знакомой. Я моментально притормозила, чуть не боднув руль и приложившись грудью; она же знай себе усвистывала в сторону… ого, да ей туда же, куда и мне!

Она еще не скрылась в высоком двустворчатом дверном проеме, когда я припарковалась. Я проводила взглядом ее прямую, как палка, спину.