А в-вы что пьете?

Ритк, шо ты тама застряла?

Да, девица знакомая. В одностороннем порядке. Будем надеяться, меня она не запомнила.

А если верить подозрениям Арцаха, то вчера вечером у этой огнестойкой барышни был весьма-а-а активный отдых.

Я, в отличие от скоростной Ритки, нарочно неспешно прошлась от машины и до пункта назначения. Обещанный хмурым небом дождь все никак не начинался, в воздухе была разлита духота.

Надеюсь, у Милы сейчас нет проблем с давлением от этой духоты.

У меня была еще одна причина не торопиться: тетя утром позвонила в центральный ДК и через пару минут жизнерадостного телефонного щебета сообщила, что Валерия Рудольфовна сможет меня принять сегодня. Через полчаса – для основательной беседы. Либо в течение дня – но если мой вопрос не займет у нее более пятнадцати минут.

Да, похоже, дама и впрямь занятая даже в свои годы.

Вчерашний форс-мажор «неунывающего армянина» заметно пододвинул мой график. Ничего, для начала хватит и пятнадцати минут. Тем более что по моей просьбе тему встречи Мила обозначать не стала, чтобы госпожа Коневец не успела продумать линию обороны и что-то умолчать. Застигнутые врасплох люди чаще выдают полезную информацию.

– …д-д-да я вам говорю, номер! Я хочу предложить н-н-номер для вашей к-культурной программы! – Файерщица Ритка застряла у стойки ресепшн.

– Вам назначено? – скучающим тоном советского бюрократа интересовался в ответ парень лет двадцати.

– Н-нет, – раздраженно ответила Рита.

– Оставьте заявку, мы вам позвоним.

– К-когда?

– Когда вашу заявку рассмотрят. – Заученное движение: достал бланк, дешевую шариковую ручку и пододвинул это добро ей.

Та, нетерпеливо переминавшаяся с ноги на ногу весь разговор, задела ногой стоявший рядом самокат. Хорошая акустика старого здания превратила стук упавшего транспортного средства в оглушительный грохот.

Я подскочила к стойке и подняла самокат, приветливо улыбаясь одновременно и парню за стойкой, и циркачке. Самокат оказался совсем простой, без наворотов; и, что называется, в мясо использованный.

– М-мы тут только на три недели, п-п-потом дальше поедем. Мне нужно знать – к-ко…

Парень за стойкой (бейдж: «Артем, младший администратор») имел либо слоновий запас спокойствия, либо дефицит нервозности. Он пододвинул бланк и ручку еще ближе и равнодушно повторил:

– Оставьте заявку.

– Ваш самокат, – окликнула я Риту, все еще улыбаясь.

Та обернулась, пару секунд недоуменно, неузнавающе вглядываясь в мое лицо. Потом буркнула:

– Сп-пасибочки.

И прислонила самокат понадежнее.

Не узнала. Что ж, тем лучше.

Когда она отвлеклась, я занялась младшим администратором:

– Артем, здравствуйте. Помогите пожалуйста, будьте любезны. Сегодня я звонила Валерии Рудольфовне, она обещала выделить минуточек пятнадцать, если в течение дня обращусь.

Квелый парень слегка оживился.

– Фамилия?

– Охотникова, – с еще более обаятельной улыбкой прочирикала я.

– Подождите, я узнаю…

«Узнаю» располагалось за дверью позади ресепшен. Телефонный аппарат и на стойке был, но при нас администратор предпочел не выяснять. Всю ту минуту, что он отсутствовал, циркачка Ритка изучала бланк для заявки, хмурясь и беззвучно шевеля губами.

Моя же мысль в эту минуту неслась стремительнее табуна диких коней.

Ограбление. На гастролях. В обоих случаях это могут быть циркачи (да, я не исключала вероятности того, что бывший акробат-наездник-и-просто-красавец Кочанов был тем самым бандитом; имени которого Шурка – балда, ох и балда! – мне не сказал).