Довольно удобно: в Тарасове ограбления банков изредка, но случаются. На приезжих могут подумать не сразу. А уедут – с глаз долой, из сердца вон – про них и вспомнить-то не сразу могут. Циркачи – те же люди шоу-бизнеса, а при ограблениях чаще в первую очередь перепроверяют криминальные слои населения.

Опять же – нет, слишком удобная, слишком складная версия, но все-таки…

Визит рыжего гимнаста к – пока предположительно! – бывшему члену банды грабителей.

Накануне ограбления.

Да, был, был при Шурке этот спектакль одного пенсионера. Но Михаил мог и потом зайти. Потолковать без свидетелей. Если там, в пансионе, и правда с персоналом проблемы – кто бы гимнасту помешал. А коли уж Дмитрий в курсе спектакля Кочанова, то Руслан Осипович мог и попросить допустить посетителя после. Поговорить по-нормальному.

Вкратце весь этот вихрь мыслей сводился к двум словам.

Двойная игра.

Если Руслан Осипович мог прикидываться немощным, он мог прикинуться и безобидным пенсионером.

Я не знала, насколько подробно он осведомлен обо мне. Если только со слов Шурика, то это еще некритично. Да даже если бы Кочанов нашел кого-то из моих бывших клиентов, это и то погоды не сделало бы.

Потому что я тоже умею притворяться безобидной кисой.

Пусть Кочанов думает, что я выполняю грязную работу его руками. А я проведу свое расследование. Что-то мне подсказывает, что дело тут не только и не столько в письме и в обретении ребенка.

– …что? – Я как бы растерянно похлопала глазами.

– Вас готовы принять, – все так же монотонно сообщил младший администратор Артем. – Бабуш… Валерия Рудольфовна вас ожидает.

Кивок на монументальную лестницу в конце холла, слева от стойки:

– Наверх, на второй этаж, и до конца коридора.

И, без паузы, Рите:

– Вы заполнили заявку?

Я быстро поднялась по лестнице в указанном направлении. Здание Дома культуры, снаружи обшарпанно-грустное, стыдливо просящее о ремонте, внутри выглядело вполне прилично. Дверь кабинета номер одиннадцать и вовсе всем своим видом сообщала о благополучии владелицы кабинета. Одна металлическая табличка с именем чего стоила.

– Валерия Рудольфовна? – Я похвалила себя за уместно скромный внешний вид. Врубаем образ деликатной отличницы.

– Здравствуйте, Евгения.

Женщина, поднявшаяся ко мне из-за стола, была очень маленького роста – хорошо, если полтора метра на каблуках наберется. Маленький рост она искупала высокой и пышной прической и дородным телом. А пуще всего – исходящей от нее аурой властности и непререкаемого авторитета. Эта женщина умела заставить считаться с собой. Если флегматичный парнишка внизу ее внук, то готова спорить: он такой исключительно в целях самосохранения. Рядом с этой особой более оживленный человек не выдержит. Только пофигист.

Конкретика, напомнила я себе. Явки-пароли-адреса-фотографии.

– Людмила Сергеевна просила вас принять. Увы, четверть часа – все, что могу уделить. – Красноречивый кивок на объемистые папки с документами. – Увы и ах, покой нам только снится.

– Конечно-конечно. Много времени у вас не отниму. – Я стеснительно оглянулась на кресло перед столом администратора, явно для особо важных посетителей. Так, чтобы это было замечено хозяйкой кабинета.

Она заметила и снисходительно указала на него:

– Присаживайтесь, пожалуйста.

Так, направление взято верно. Дама знает вкус власти и любит, чтобы ее авторитет признавали.

– Мила очень уважительно о вас отзывалась. Совсем недавно вспоминала о своем преподавании и о том, как водила учеников в ваш Дом культуры.