— А вокруг так много обманщиков, — иронически сказал Макнайт, прежде чем двинуться дальше. — Вы ей верите?

— Я никогда ее не видел и не имею оснований сомневаться в истинности ее утверждений.

— Тогда как вы можете объяснить эти способности?

— Не думал об этом. Может быть, просто совпадение. А что, вы действительно считаете, это имеет какое-то значение?

Макнайт слова стал странно-загадочным.

— Знаете, — сказал он, — некоторые африканские племена верят, что во сне душа выходит из тела и спящий несет прямую ответственность за все совершаемые действия.

Канэван не вполне понял, но не замедлил принять вызов.

— А вот Церковь решила, что человек не отвечает за действия, совершаемые им во сне.

— О да, — притворно согласился Макнайт, когда они свернули на Кингс-Стейбл-роуд и пошли мимо Замка. — Церковь веками укрепляла оборону против всякого рода пагубных мыслей и до сих пор чувствует свою уязвимость во сне. Отсюда мнение, в том числе Августина и Иеремии, что сны от Сатаны.

— Во сне, — согласился Канэван, — святые становились жертвами омерзительных желаний. Следовательно, называть сны делом дьявола — вполне невинная реакция, ошибка.

Макнайт хмыкнул.

— О, я не говорил, что это ошибка. Истина заключается в том, что чаще всего враг нападает на нас во сне. Насилие, распри, неуправляемые желания, утрата разума и всякой логики — в снах, как на витрине, высвечиваются бессознательные страхи и желания, и разве мы можем утверждать, что сны возникают не в результате действия какой-то злобной силы. Genius aliquis malugnus из сновидений Декарта, например. Дьявол в каждом из нас.

— Это философский дьявол, а не библейский.

Макнайт набычился.

— Единственная разница, как я понимаю, заключается в том, что философия решает вопрос, правду или ложь говорит дьявол. Библия же более прямолинейна. Этот подчеркнутый стих, засунутый в глаз полковнику Манноку, к примеру. Со страницы, выдранной из нашей же Библии.

— Это версия, которую еще нужно доказать.

— Как бы там ни было, от Иоанна, восемь, сорок четыре. — Они шли по Кингс-бридж. — Вы можете процитировать весь стих, а не только подчеркнутые слова?

Канэван как раз накануне изучал этот стих и помнил его почти дословно.

— «Ваш отец дьявол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала, и не устоял в истине; ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое; ибо он лжец и отец лжи».

— «Отец лжи»… — повторил Макнайт, смакуя слова. — Эти слова приводят нас к «Ce Grand Trompeur» — Великому Обманщику, нет?

Они вышли на Грасмаркет, где раньше вешали преступников и сжигали ведьм, а теперь понастроили банков, кофеен и гостиниц.

— Не вполне уверен, что понял вас, — нервозно сказал Канэван.

Он заметил свою первую бездомную собаку, особенно жалкого терьера, который через площадь шел прямо на них.

— То есть?

— Вы все время пытаетесь связать философию и Церковь.

— Пожалуй, — согласился Макнайт, — и та и другая всегда больше всего боялись мощной силы воображения, а мы проводим у него в рабстве огромное количество времени.

— Воображение — лишь инструмент, им можно управлять посредством воли.

Терьер смотрел в их сторону, но как бы не замечал.

— Никакая воля не в состоянии им управлять, — упорствовал Макнайт. — Разве вас не удивляет, сколько времени человек даже с самым скромным воображением каждый день проводит в вымышленном мире, и это не вопрос наличия или отсутствия воли.