— Ой, что–то умаялася я, — наконец сказала Мариула. — Сон так и морит.

— А ты приляг и отдохни, — улыбнулась Ляля. — А я и одна с Архипом посижу!

Как только Мариула легла спать за печью, Ляля тут же оживилась. Озабоченность, печаль и тревога на ее красивом лице исчезли, а взамен появились решимость и сосредоточенность. Ляля осторожно подошла к кровати, на которой лежал кузнец.

— Милый, проснись, — коснулась она кончиками пальцев груди Архипа. — Я вынуждена потревожить твой сон!

— Что?! — Архип открыл глаза, которые тут же встретились с глазами девушки и безнадежно утонули в них.

А Ляля провела ладонью по его волосам и вкрадчиво зашептала:

— Сегодня последняя ночь, когда я смогу зачать от тебя ребенка. Это будет девочка благородных кровей. Славная и красивая, как ты. Ты ранен, ты слаб, но я вдохну в тебя силу! В эту ночь ты позабудешь про раны. Тело твое будет сильно, как железо, и оно будет мое!

Ляля сбросила с себя одежду и в нерешительности остановилась у постели. Архип улыбался, глядя на нее. Он был не здесь, он парил в мире грез, а все происходящее наяву воспринимал как сладкий сон. И ее вполне устраивало это его состояние. Ей не нужны были душа кузнеца и его пламенная любовь, ей необходимо его сильное тело, способное вдохнуть в нее новую жизнь, от которой зависело в ее судьбе очень многое.

Ляля знала, как великолепно и притягательно ее молодое тело. Не раз она видела свое отражение на гладкой поверхности воды.

Объятия, в которые захватил ее Архип, были настолько желанными, что Ляля пожалела, что лишила его возможности ощущать их близость наяву. Яростно, со стиснутыми зубами, трудился он над ней, даже не вслушиваясь в ее страстные крики. А она билась под ним, подскакивая, словно под ударами камчи, царапала спину и кричала, кричала, кричала…

И наконец и крик, и дыхание оборвались, и она вытянулась, успокоенная, едва ощущая свое тело и сожалея в душе, что такое же возбуждение не овладело и ее рассудком.

Ей не хотелось, чтобы Архип двигался, и он, словно поняв это, застыл над ней неподвижно. Она прошептала:

— Я бы хотела заснуть вот так и проспать целую вечность!

Он прижался щекой к ее щеке. Его борода щекотала ей губы. Она потеряла счет времени.

Он с нежностью поцеловал ее, и это было толчком к пробуждению.

— Давай еще, — зашептала девушка. — Хочу насладиться сполна. Больше никогда со мною такого не будет!

Невероятное наслаждение повторилось снова и снова. Архип улыбался ей так, как будто нежился не с человеком, а с ангелом. Его глаза блаженствовали от какой–то неземной неги.

— Ну, вот и все!

Ставшая женщиной Ляля с благодарностью поцеловала казака и выпорхнула из постели. Быстро одевшись, она вновь прильнула к нему и прошептала:

— Спасибо тебе за все, Архип! Больше я никогда не познаю тебя и никого более. Скоро красота моя растает, как дым, и ни один мужчина не обратит на меня внимания. Но во мне сохранится то, ради чего я отдалась тебе этой ночью! А большего счастья мне и не надобно!

Она пристально посмотрела в глаза кузнеца:

— А теперь спи спокойно, Архип. С наступающим утром к тебе начнет возвращаться утраченное здоровье! Спи и прощай, ибо с этого момента пути–дорожки наши расходятся.

Архип закрыл глаза и заснул, а Ляля перекрестилась на образа, задула свечу и тихонько выскользнула из дома.

22

— Ты стрелял в Архипа сзади, два раза, — говорил атаман. — А потом ты убег.

— Нет, нет, нет! — торопливо оправдывался Вайда. — Все это брехня! Кто вам на меня указал?

— Цыганка Ляля, вот кто, — торжествующе улыбнулся атаман, устраиваясь поудобнее за столом.