— Я восхищаюсь твоим умом, изворотливостью и рассудительностью, — продолжил Нага. — Но только тогда, когда ты мыслишь здраво! Но из Оренбурга тебе выезжать не резон. Сейчас ты на виду у всего города. А бесшабашная поездка в Сакмарский городок вызовет большие и ненужные нам толки!

— Ты прав, — согласилась она. — Но я немедленно хочу видеть возле себя Архипа! Ты сам знаешь, как долго я его искала и как сильно я люблю этого мерзавца!

— Я тебя такой никогда не видел, — признался Нага, — хотя уже много лет с тобой рядом. Ты никогда не рассказывала, какая тайна связывает вас.

— Этого никому не дано знать, — неожиданно залилась слезами Жаклин. — Даже ему… Архипу! Хотя… Если бы он хоть раз одарил меня ласковым взглядом, в благодарность за это я бы положила к его ногам свою жизнь!

Нага не верил своим глазам. Он впервые видел плачущей женщину, которую привык за годы, проведенные вместе, считать безжалостной и жестокой.

Но приступ слабости длился недолго. Жаклин быстро взяла верх над своими чувствами и, как обычно, грозно посмотрела на слугу:

— Говори, что придумал, стервец хитрый! По глазам вижу, что в голове твоей что–то есть.

— Ты остаешься в городе и утрясаешь делишки с французом Анжели, — сказал Нага, хитро прищурившись. — А за Архипом в Сакмарск съезжу я.

— А как ты собираешься привезти его ко мне?

— Есть и на сей счет мысли.

Жаклин облегченно вздохнула и улыбнулась:

— У тебя все получится, Садык. У меня предчувствие хорошее!

— У нас всегда все получается, когда действуем обдуманно, — хмыкнул Нага. — Кстати, ребятки мои без дела засиделись. Боюсь, захандрят и в запой ударятся.

— Вот ты и придумай, чем поразвлечь их, — безразличным тоном посоветовала Жаклин.

— Хорошо.

Нага встал, собираясь уходить, но был остановлен вопросом своей госпожи:

— С Марианной все хорошо?

— А что ей будет, — усмехнулся Нага. — Наигралась в куклы и спит!

Он ушел, а проводившая его злобным взглядом Жаклин подумала: «Все равно я убью тебя, мерзавец! Убью сразу и жестоко, как только отпадет надобность в твоих мерзких услугах!»

* *

Было уже поздно, когда капитан Барков вышел к Яику*. После посещения будуара Жаклин ему захотелось прогуляться, а заодно и встретиться с Безликим.

Когда глаза привыкли к темноте, капитан свободно различал медленное течение воды в реке и плывущие по ней бревна. Непривычно сутулясь, засунув руки глубоко в карманы кителя, Барков шагал по берегу.

Сколько раз он проходил здесь своей четкой походкой, каждым движением тела ощущая силу, уверенность и прочность всей организации своей жизни! Он привык и очень любил привычку подчинять обдуманному распорядку и твердым принципам свою жизнь. Неспешная вечерняя прогулка была зарядкой, подготовкой к следующему дню. Барков не позволял себе опаздывать на службу. Никто из штата служащих не видел его раздраженным или взвол–нованным: эмоциям не место на службе. Он умел тренировать свои нервы и добился того, что во всех трудных случаях владел собою и демонстрировал выдержку и бесстрастность.

Что же случилось? Он слишком поверил в свою неуязвимость от чар любви? Он без памяти полюбил эту падшую женщину?

Барков привычно чуть усмехнулся, но усмешка была неискренней. Да, он влюбился. Вот она, какая штука — жизнь, беспощадная и угодливая, жестокая и заботливая. Он считал себя хозяином собственной судьбы, но, как видно, не рассчитал своих сил.

— Александр Васильевич, обожди!

Он оглянулся и увидел шагавшего за ним казака. Барков сразу и не узнал в нем Безликого, впервые увидев его в казачьей форме.

Они шли рядом, Безликий пробовал заговорить.