— Захария, этот вечер запомнится тебе на всю жизнь, — пообещал пленник.

Охранник поставил стаканы на поднос.

— Если лорд Годолфин получит сына, — сказал он, — в имении будет такой пир, что все, пожалуй, забудут, что вас надо повесить.

Дона взяла со стола рисунок чайки.

— Пора, — бросила она. — Я выбрала рисунок. Спустимся вместе, Захария, чтобы его светлость не застал тебя с подносом в руках, и оставим твоего пленника наедине с пером и нарисованными птицами. До свидания, Француз! Кто знает, может быть, завтра вам удастся выскользнуть так же легко, как перу из матраса.

Пленник поклонился:

— Все будет зависеть от крепости эля, которым мой стражник и доктор Уильямс будут угощаться вечером.

— Ну, если ему удастся перепить меня, то голова у него из камня, — самодовольно заметил тюремщик. От отпер дверь и придержал ее, давая Доне пройти.

— До свидания, леди Сент-Коламб, — тихо сказал узник.

Дона посмотрела на него широко открытыми глазами, впервые отдав себе отчет в том, что задуманный ими план по своему риску и безрассудству далеко превосходит все, что прежде совершал Француз. Если этот план провалится, то не останется никакой надежды на спасение и завтра в это время он уже будет болтаться на дереве. Француз улыбнулся, и Доне показалось, что в этой улыбке выразилась вся его сущность. За эту улыбку она и полюбила его. На минуту перед ее глазами возникла «La Mouette», она представила себе бухту, темные тени от деревьев, костер в лесу… Не оглядываясь, Дона вышла из камеры, держа в руках рисунок. «А он и не узнает, — подумала она, — что никогда я не любила его больше, чем в эту минуту».

С тяжелым сердцем она спускалась вниз по узкой лестнице вслед за стражником. Напряжение спало, и ноги у нее подкашивались от усталости. Тюремщик затолкал поднос под лестницу и с усмешкой произнес:

— Хотя он и стоит на пороге смерти, но держится вполне хладнокровно. Говорят, у этих французов вовсе нет чувств.

Дона с трудом выдавила из себя улыбку и похлопала его по плечу.

— Ты славный малый, Захария Смит, — сказала она. — Судьба преподнесет тебе много стаканов эля и часть из них — сегодня вечером. Я обязательно передам врачу, чтобы он заглянул к тебе. Не забудь — маленький человек со ртом, похожим на пуговицу.

— Зато с горлом — как колодец, — захохотал стражник. — Очень хорошо, ваша светлость. Я стану обязательно поджидать его, и он получит возможность утолить жажду. Только ни слова его светлости.

— Ни слова, Захария! — торжественно пообещала Дона. Она вышла из темной башни на солнечный свет. Навстречу по аллее шел Годолфин.

— Вы ошиблись, мадам, — запыхавшись и вытирая пот со лба, сказал он. — Карета на месте, а врач все еще у моей жены. Он решил не оставлять Люси одну, потому что она в некотором беспокойстве. Видно, слух обманул вас.

— И я напрасно отослала вас домой, — вздохнула Дона. — Как это глупо с моей стороны, дорогой лорд Годолфин. Но вы же знаете — женщины вообще глупый народ. Да, вот рисунок чайки. Как вы думаете, он понравится Его Величеству?

— Вы лучше разбираетесь в этом, нежели я, мадам, — сказал Годолфин. — Как вы нашли пирата? Таким же безжалостным, как ожидали?

— Тюрьма смягчила его, милорд. Или, возможно, он покорился судьбе, поняв, что побег из-под вашей охраны невозможен. Мне показалось, что он наконец оценил остроту и проницательность вашего ума.