— Если бы вы не оставили Лондон и не бросились сюда, в Наврон, то на его месте был бы я! Это могло случиться от скуки, праздности, от полного безразличия, даже от отвращения — но это был бы я.

— Нет, Рокингэм… никогда.

Рокингэм приподнялся со стула, раскачивая в руке нож, и, отшвырнув ногой подвернувшегося спаниеля, закатал рукава выше локтей. Пляшущие отсветы свечей играли у него на лице. Дона тоже вскочила, судорожно сжав спинку стула.

— Что с вами, Рокингэм? — вздрогнула Дона.

Губы его раздвинулись в злорадную ухмылку. Одной рукой он оттолкнул назад свой стул, а другой оперся о стол.

— Со мной ничего, — ровно сказал он. — Просто я собираюсь убить вас.

В то же мгновение Дона выплеснула ему в лицо первый попавшийся стакан вина. Ослепленный на долю секунды, он тут же попробовал перескочить через стол. Но Дона успела уклониться. Кинувшись к ближайшему стулу, она подняла его и изо всех сил бросила в Рокингэма. Тяжелый стул проехал по столу, круша серебро и фарфор, и ударил ножкой Рокингэма в плечо. Пересиливая боль и тяжело дыша, тот отшвырнул стул и, высоко подняв вверх нож, метнул его в горло Доны. Острие ножа задело рубиновое колье, расколов его надвое, и оцарапало шею. Обезумевшая от страха и боли, Дона нагнулась в поисках ножа, запутавшегося в складках ее платья, но, прежде чем она успела нащупать рукоять, рядом оказался Рокингэм. Он заломил ей руки за спину, зажав рот. Дона упала на стол. Тарелки и стаканы полетели на пол. Залились лаем собаки. Они вспрыгнули на Рокингэма, царапая его спину лапами, и тот вынужден был повернуться на долю секунды, чтобы отпихнуть их от себя. Его рука, зажимавшая рот Доны, немного ослабла. Воспользовавшись этим, она тут же вонзила в нее зубы и ударила Рокингэма свободной рукой. Он выпустил ее руку, заломленную за спину, и сжал руками ее горло. Хрипя, Дона чувствовала, как его большие пальцы перехватили ей дыхание. Неожиданно ее правая рука нащупала нож. Крепко сжав холодную рукоять, она занесла нож сверху и ударила Рокингэма, с отвращением чувствуя, как удивительно легко входит сталь в его плоть. Мощной струей кровь хлынула ей на руку. Рокингэм длинно и судорожно вздохнул, его руки отпустили ее. Дона оттолкнула его от себя и вскочила на ноги, не в силах унять дрожь в коленях. Собаки бесновались у ее ног. Рокингэм с усилием поднялся, и его стекленеющие глаза остановились на Доне. Одной рукой он зажал рану, а другой дотянулся до увесистого серебряного графина. Он наверняка размозжил бы ей голову, но в тот момент, когда он занес руку для броска, последняя свеча затрепетала и погасла. Они оказались в кромешной тьме.

Ощупывая руками край стола, Дона поспешно начала огибать его, чувствуя за спиной сиплое дыхание Рокингэма. Вот он споткнулся о стул. Дона пробиралась к лестнице. Слабый отблеск бледного света тянулся из окна галереи. Наконец она добралась до лестницы и стала подниматься вверх, собаки неслись за ней по пятам. Сверху слышались крики, кто-то стучал кулаками в дверь. Всхлипывая, Дона оглянулась назад и у подножия лестницы увидела Рокингэма. Он полз вверх на четвереньках, словно собака. В одно мгновение Дона оказалась на верхней площадке лестницы. Крики и возгласы звучали громче. Дона различала голоса Годолфина и Гарри. Надрывались от лая собаки. И в этом шуме и гаме вдруг раздался пронзительный испуганный крик разбуженного ребенка. И тогда страх покинул Дону, на смену ему пришли гнев, решимость, спокойствие и хладнокровие.

Пробивающаяся сквозь тучи, луна осветила висящий на стене щит — один из трофеев покойного Сент-Коламба. Дона сорвала щит со стены, чуть не рухнув на колени под его тяжестью. Рокингэм, сгорбившись, медленно поднимался вверх, тяжело и часто дыша. На повороте лестницы он на миг задержался, поворачивая в темноте голову в поисках Доны, и в этот момент она изо всей силы толкнула на него щит.