Обе женщины были одеты в костюмы для прогулок, на этом сходство между ними кончалось. Одна была сухощавой дамой неопределенного возраста и непривлекательного вида; другая же оказалась самой восхитительной девушкой, которую когда-либо видел многоопытный лорд. Он понял, что перед ним мисс Черис Мерривилл и что его секретарь сказал правду.

От головы, сияющей золотыми локонами, до изящных ножек, обутых в крошечные ботиночки, она представляла собой картину, от которой у любого мужчины захватило бы дыхание. У нее была стройная фигура, тонкие щиколотки, цвет лица некоторые ее вдохновенные поклонники сравнивали с цветом дамасской розы или спелого персика, утонченный рисунок нежных губ, нос безо всякой горбинки, с изящно очерченными ноздрями, а ее глаза, невинно и доверчиво взиравшие на мир, были небесной голубизны и хранили выражение искренней задумчивой улыбки. На ней была скромная шляпка с небольшими полями козырьком, а платье покрывала небесно-голубая кашемировая ротонда. Маркиз невольно потянулся за моноклем, и Фредерика, с удовольствием заметив это движение, представила его своей тетке. Мисс Серафина Уиншем, расслышав наконец имя представленного ей джентльмена, громогласно повторенного ей племянниками, наградила его светлость враждебным взглядом и произнесла с неприязнью:

— Надеюсь, что это так! — затем добавила: — О, пожалуйста, иди отсюда!

Но это, очевидно, относилось к Лафре, который прыгал вокруг нее, и лорд удержал свои позиции. Он слегка поклонился, но ответом был только отрывистый кивок и еще более неприязненный взгляд. Сообщив Фредерике, что этого она и ожидала, мисс Уиншем выплыла из комнаты.

— О боже! — сказала Фредерика. — У нее отвратительное настроение! Что ее так рассердило, Черис? О, простите! Лорд Алверсток — моя сестра!

Черис улыбнулась его светлости и протянула руку.

— Очень рада! Это один учтивый молодой человек, Фредерика, в Хукманской библиотеке, который снял мне книгу с полки, потому что я не могла достать. Он был очень предупредителен и даже стер с книги пыль своим платком, прежде чем передать ее мне, но тете он показался самодовольным фатом. У них не оказалось Ормонда, и вместо него принесли «Рыцаря Сент-Джона», который, надеюсь, нам понравится не меньше.

Эти слова она произнесла мягким, безмятежным голосом, и маркиз, перед взором которого проходило немало красавиц, с удовольствием отметил, что эта, самая восхитительная из них, не пускает в ход свои чары, а, наоборот, кажется, и не сознает их. Будучи в течение многих лет желанной добычей на ярмарке невест, он привык к различным ужимкам и уловкам, с помощью которых тщились его завлечь, и был очень доволен, что не заметил их у мисс Мерривилл-младшей. Он спросил, как ей понравился Лондон. Черис ответила, что очень понравился, но мыслями она была в другом месте, так что не стала продолжать беседу на эту тему, а вместо этого с легким упреком сказала:

— О, Феликс, милый, у тебя оторвалась пуговица!

— О господи! — нетерпеливо дернул плечом Феликс. — Ну и что?

— Конечно, ничего особенного, — согласилась она. — Я пришью ее тебе в одну секунду, только пойдем со мной. Ты же не сможешь выйти в город в таком неряшливом виде, правда?

Было очевидно, что юный Мерривилл был вовсе не прочь появиться в городе в таком виде; но также очевиден был и авторитет его старшей сестры, судя по тому, как он, хотя и с неохотой, повиновался ее решительному кивку. Феликс угрюмо произнес:

— Ладно.

Однако перед тем, как со страдальческим видом последовать за Черис, прощаясь с маркизом, он спросил его с надеждой в голосе:

— Вы же сводите меня в Сохо, правда, сэр?

— Если не я, то мой секретарь, — ответил Алверсток.