Корабль противника держал свою барку возле носа, словно шел у нее на буксире. Неожиданно, в один момент, она зашла к нам с кормы, приказав нам спустить паруса и произведя в нас семь или восемь аркебузных выстрелов.

Мы подумали, что на шутку это не похоже и дело может закончиться плохо.

Со своей стороны мы не оказали никакого сопротивления, так как имели на борту не более шести человек, пробудившихся от сна; поэтому они поднялись на наш корабль с малым риском для себя — так, словно были нашими друзьями. Они никому не причинили вреда, лишь забрали шпаги и ключи у пассажиров. Получив информацию о том, кто находился на борту нашего корабля, они приказали мне отправиться на их корабль, где находился генерал, — и я обрадовался этому, подумав, что у меня будет больше времени, чтобы лучше подготовиться к встрече с Господом. Вскоре мы прибыли туда, где он находился, на очень хороший галеон, вооруженный такой артиллерией, какой я в жизни не видывал.

Я нашел его прогуливающимся по палубе и, подойдя к нему, поцеловал его руку. Он встретил меня весьма любезно, проводил в свою каюту, предложил мне сесть и сказал: „Я друг тех, кто говорит мне правду, но с теми, кто этого не делает, я шутить не люблю. Поэтому вы должны рассказать мне (и это лучший способ добиться моего расположения), сколько серебра и золота везет ваш корабль“. Я сказал ему: „Нисколько“. Он повторил свой вопрос. Я ответил: „Нисколько, только несколько небольших тарелок, которыми я пользуюсь, и несколько кубков — вот все, что есть на корабле“. Он молчал некоторое время, а потом спросил меня, знаком ли я с Вашим превосходительством. Я отвечал: „Да“. — „Есть ли на корабле кто-либо из его родственников или вещи, принадлежащие ему?“ — „Нет, сэр“. — „Ну, ладно, встреча с ним обрадовала бы меня больше, чем все золото и серебро Индий. Вы бы увидели тогда, как должен держать свое слово джентльмен“. Я на это ничего не ответил. Затем он встал и велел мне идти с ним, пригласив меня в каюту, расположенную на корме под палубой, где находилась тюрьма, названная им „кутузкой“. В ней, в самом конце, находился старик. Он сказал мне: „Садитесь, ибо именно здесь вам придется остаться“. Я согласился и собирался уже сесть, когда он остановил меня и сказал: „Я не хочу, чтобы вы утруждали себя этим прямо сейчас, однако мне хотелось бы, чтобы вы сказали, кто этот человек“. Я ответил, что не знаю его. „Хорошо, — сказал он, — тогда знайте, что это — пилот по имени Кольчеро, которого вице-король отправил в Панаму, чтобы сопроводить дона Гонсало в Китай“. Затем он освободил этого пилота из заключения, и мы все вместе поднялись на палубу. Это был тот самый человек, который отвечал нам с галеона, когда нас захватывали. Мы приятно беседовали, пока не наступило время обеда. Он приказал мне сесть рядом с ним и начал давать мне еду из своей тарелки, говоря, чтобы я не волновался, ибо моя жизнь и собственность в безопасности. За это я поцеловал его руку.

Он спросил меня, не знаю ли я, где тут поблизости можно найти воду, добавив, что ничего другого ему не надо и что как только он ее найдет, то сразу же позволит мне продолжить мое путешествие. Я не рискнул просить его о чем-либо в тот момент. Дождавшись удобного случая, я умолял его не принуждать нас снова идти через залив Теуантепек. Он ответил, что посмотрит и что вскоре отпустит меня.

Утром следующего дня — это было воскресенье — он оделся и весьма принарядился, а галеон его был украшен флагами и вымпелами. Он также приказал, чтобы все люди с нашего корабля были переправлены на другой корабль, который он захватил у этого побережья и который предназначался для этой цели… Перед этим он… сказал мне: „Пусть один из ваших слуг пойдет со мной взглянуть на ваши украшения“.