Фрейд  (говорит нежно и искренне).  Ну хорошо, а дальше что?

Марта.  Мне не нравится то, чем ты занимаешься.

Фрейд.  Заняться этим мне подал мысль твой друг Брейер.

Марта.  Да. И ты видишь, к чему это его привело. Неужели ты действительно веришь, что это научное лечение?

Фрейд.  Какое?

Марта.  Влюблять в себя женщин, чтобы лечить их.

Фрейд. Кто это говорит?

Марта.  Вы. Вы их гипнотизируете.

Фрейд.  Гипнотизм не имеет ничего общего с этими… пустя­ками.

Марта – по‑прежнему холодная – несколько возвышает голос.

Марта  (говорит чуть громче).  Я не знаю, влюбляете ли вы их в себя гипнозом. Ясно одно – они влюбляются в вас пото­му, что вы их гипнотизируете.

Фрейд  (искренне, не повышая голоса).  Нет, неясно…

Марта  (не обращая внимания на его возражение).  Я нахожу это нечестным.

Она говорит без резкости, почти извиняясь, но в ее словах слышится непреклонность судьи.

Матильда шевелится и испускает слабенький стон, вероятно вызван­ный разговором, который смущает ее сон. Фрейд смотрит на дочь.

Фрейд (Марте) . Тсс!

Он бесшумно встает и подходит к окну. Смотрит на улицу, на людей, что идут на работу, на редкие проезжающие экипажи. Делает Марте знак подойти к нему. Она не хочет. Он настаивает.

Фрейд (вполголоса) . Поди сюда, пожалуйста.

Она встает и с некоторой неохотой приближается к нему. Марта прислоняется лбом к стеклу, чтобы немного остудиться.

Они разговаривают, не глядя друг на друга; оба смотрят на улицу.

Фрейд. Ты знаешь, я думаю, что гипнотизм – это следствие. Он никогда не бывает причиной.

Марта.  Что это означает?

Чувствуется, что Фрейд формулирует мысль. Это вопрос, над кото­рым он никогда не задумывался.

Фрейд.  Когда я впервые загипнотизировал Дору, она уснула мгновенно. Потому что доверяла мне, заранее хотела мне до­вериться.

Марта.  Значит, она была влюблена.

Фрейд смеется мелким, натянутым, невеселым смехом.

Фрейд (неизменно ироничным и презрительным голосом, которым говорит о себе).  Влюблена, да. Но не в меня. Посмотри на меня, Марта, и скажи, разве можно…

Она устало и невесело перебивает его.

Марта. Ты всегда твердишь это. Если ты достаточно хорош для меня, почему бы ты был плох для нее?

Фрейд постукивает по стеклу. Он ищет ответа. Внезапно поворачи­вается к Марте и отвечает ей со сдержанной пылкостью. Ответ ясен.

Фрейд. Не будем говорить обо мне. Возьмем Сесили. Она не любила Брейера как мужчину. В его руках она чувствовала себя ребенком: он подавлял ее, был властным и нежным. Он был словно вторым воплощением мертвого отца и… (Ищет мысль.)  Она… перенесла на него чувства, которые испытывала к своему отцу.

Марта, потрясенная и возмущенная, оборачивается к Фрейду.

Марта.  Но это глупо! (После паузы.)  А Дора? Ее отец еще жив.

Фрейд.  Значит, это кто‑то другой. Кто‑то моего возраста… кого она любит, не признаваясь себе в этом. Она любит меня вместо этого человека.

Они смотрят друг на друга.

Марта.  Какого человека?

Фрейд.  Я не знаю. Но найду его. Во всяком случае… Это перенос чувства… Я – всего лишь образ другого, символ. Она тоже осуществила трансфер.

Марта.  Трансфер? Какое забавное слово. Оно объясняет все. А моя любовь к тебе тоже трансфер?

Фрейд.  Почему бы нет?

Марта.  Значит, мы всегда любим только тени?

Фрейд.  Не знаю. Вот нечто, что я понял… Посмотрю, куда это меня приведет…

Марта (иронично и холодно).  И без трансфера нет гип­ноза?

Фрейд.  Во всяком случае, нет доверия. Больная не заговорит. (В состоянии озарения.