Стойкость к замерзанию была паритетным и во многом упиралось в конкретную конструкцию, а не в схему автоматики. Ну и в наличие особых зимних смазок, если они, конечно, были доступны.

Удобство обслуживания также упиралось в конкретную конструкцию. А вот апгрейд и обвес всяким-разным был вновь на стороне газоотводных систем. Потому что у них ствол был неподвижен. И к нему можно было напрямую прикрепить дульный-тормоз компенсатор, сошки и многое другое. В ситуации же с ходом ствола требовалось «развлекаться» и, как минимум вводить кожух, к которому все это богатство и монтировать. Что в какой-то степени компенсировало разрыв в массе оружейных систем.

Стоимость производства тоже зависела от конкретной конструкции. Потому что точность подгонки газоотводных системах была как минимум не меньше, чем у подвижного ствола. Сделать же хорошую, надежную газоотводную трубку — целое искусство. Исключение составлял разве что «газовая ловушка», которая давала существенное преимущество по технологичности.

В плане чувствительности к разности навески пороха в патронах выгодно выглядели газоотводные системы. В теории. И при условии, что у них есть газовый регулятор, позволяющий подстроиться.

Почему в теории?

Потому что на практике этот фактор начинал работать на совсем уж «дендрофекальных» патронах, в которые порох сыплют «на глазок». И тот же пулемет системы «Максима» работал очень надежно даже на патронах, выпущенных в годы Гражданской войны. А хуже их в нашей истории вроде, как и не было никогда. Да и пистолет ТТ без проблем трудился на таких же ужасных боеприпасах. Так что тут получалась ситуация, как со стойкостью к перегреву. В теории — да, на практике — плевать.

Так что же делать?

«Калаш», разумеется, Михаил Васильевич даже не рыпался воспроизводить. У него не было СТОЛЬКО ресурсов, инженеров и времени, чтобы эту конструкцию довести до ума. А потому он был вынужден выбирать более верные варианты.

Какие?

Федорову газоотводные системы не нравились принципиально.

Дегтярев стоял именно за них.

Токарев метался.

По остальным членам совещания также единства не было. А определиться требовалось. И все, к чему удалось прийти после трех часов напряженных дебатов — это два варианта.

С одной стороны, была этакая вариация на тему СКС-45. Только в варианте «газовой ловушки», то есть, с внешней чашей поршня. Так как при таком подходе можно было добиться выдающейся стойкости к любым загрязнениям, перегревам и так далее. Пусть и с существенно более резкой отдачей и некоторыми проблемами «выхлопа» газов. Если их «спускать» под ствол, то при выстреле они поднимают пыль на сухой земле. А вверх — затрудняют прицеливание маревом горячего воздуха. Зато машинка могла получиться просто не убиваемая. И излишнюю резкость отдачи можно было компенсировать дульным-тормозом компенсатором.

С другой стороны, привлекал короткий ход ствола. Как решение хоть и несколько менее надежное, но с очень высокими эксплуатационными качествами по кучности боя сериями.

Так вот — выбрали двух фаворитов. А дальше все — тупик. Встали на распутье прямо как стадо Буридановых ослов.

По системам запирания дела обстояли еще хуже. Тут вообще — кто в лес, кто по дрова. Разве что удалось почти сразу отсеять любые вариант вращений затвора из-за технологических сложностей изготовления криволинейных выемок с нужной точностью. Да и в плане надежности такие варианты не лучший выбор.

В общем — ближе к полуночи Фрунзе психанул.

Он встал.

Достал монетку. И «провел соревнования» по «Олимпийской системе». Через что, разрешив эту дилемму «Буриданова осла», в которую они, очевидно уперлись.

— Ну что Владимир Григорьевич, — улыбнулся нарком.