На внутренний рынок, правда, поступало, едва 20 % от всех производимых магнитофонов. Остальное уходило за границу по куда более существенной цене. Особенно автомобильные версии, питающиеся от бортовой сети транспортных средств. Это прям стало разом крайне модно — иметь в автомобиле кассетный магнитофон. Из-за чего в это дело вкладывались инвесторы, строя в Союзе заводы: уже четыре больших для самих магнитофонов и десять — для кассет. В рамках сделки по продаже лицензий. Очень выгодных, даже с учетом роялти. Да и иностранные исполнители валом валили в Союз для записи своих композиций, звучавших на новомодных кассетах кардинально лучше, чем на пластинках. Не отставали и студии звукозаписи, которые открыли в Союзе свои представительства, чтобы получать возможность всю эту волну обуздать…

— Кстати, Борис Львович, — обратился Фрунзе к Розингу. — А вы никогда не думали над тем, что кинескоп — прекрасное решение для различных научно-исследовательских задач.

— Не уверен, что вполне понимаю вас, Михаил Васильевич.

— Насколько я знаю, трубка Брауна, на основе которой построен данный телевизор, открыта давно. Кажется, в конце XIX века. И что изначально на ее основе был сооружен осциллограф.

— Это так.

— Так может развить это направление? Я уверен, что визуализация, — кивнул Фрунзе в сторону телевизора, — откроет нам новые горизонты. Начать, например, с запуска серийных советских осциллографов. Я могу путать, но мне кажется, что с ними дефицит и мы их закупаем за границей.

— Когда получается, — присоединился к разговору Грабовский. — Не всегда ведь продают.

— Вот и я о том. А мы, если сделаем годный, сможем открыто продавать. И не только осциллограф. Мало ли приборов можно сделать, что сильно бы выигрывали от визуализации? Да и вообще — нам нужно свое производство самых современных приборов.

— Это верно, — вполне живо откликнулся Розинг.

— Возьметесь?

— А как же телевидение? — несколько растерялся Борис Львович.

— А вы все равно первое время будете работать очень плотно вместе. Да и тут вы больше как консультант. Команда справляется. Но я не настаиваю. Вы сами решайте.

— Если только Борис Павлович не против. Вы ведь забираете у него ценного работника.

— Борис Павлович?

— Михаил Васильевич, — неловко улыбнулся тот, — я конечно этого не хочу. Но если бы не вы — всего этого, — махнул он рукой на телевизор, — не было бы. И дело, что вы предлагаете, стоящее. Так что я не смогу найти в себе сил возразить. Если Борис Львович возьмется, то пускай и делает. Я же со своей стороны это только поддержу…

На этом и сошлись.

Еще немного поговорили. И Фрунзе отправился дальше по своему рабочему марафону…

Вечером же, по возвращению домой, его ждал маленький сюрприз. Зашел в гости Яков Джугашвили со своей супругой — Зоей.

Яков и чаще бы заезжал, но дела. Убежденный Михаилом Васильевичем он уже год как учился на инженера-конструктора. И полностью отдавался делу. Тем более, что Фрунзе волей-неволей сумел ему дать то, чего не давал отец — выслушивание и принятие.

После смерти первой супруги Сталина — Екатерины Сванидзе, он совсем оставил первенца, доверив его воспитание родственникам.