Изменить размер шрифта - +
Выписал тех, кто полоскали почем зря Союз. Постарался навести о них справки. И, если получится опросить. Из семнадцати журналистов во Франции одиннадцать мертвы. По тем или иным причинам. Аналогичный мор напал и на журналистов, писавших гадости про Союз, в Англии. А в США не осталось никого, но там, конечно, сейчас черти-что творится. Однако…

— … - грязно выругался начальник.

— Да.

— Но это бред! Зачем их убивать? Статьи ведь заказывали в издательствах.

— Они мертвы. И я не дам и сантима за жизнь оставшихся.

Начальник прошелся.

Молча.

Осмотрел труп.

Потом повернулся. Посмотрел внимательно в глаза инспектору и тихо, но очень отчетливо произнес:

— Его убили гастролеры.

— Точно?

— Поверь — сейчас поднимать то, что ты накопал — не время.

— А мне кажется, если верить газетам, самое время.

— Не верь газетам.

— Хорошо, — произнес инспектор полиции, хотя по глазам было видно — доложит куда следует. Причем в ближайшее время.

— Я лично сообщу об этом де Голлю. Ты знаешь — мы с ним знакомы. И если получим добро — начнем раскручивать.

— А почему не сейчас?

— Потому что в случае, если подтвердиться, что Фрунзе режет наших журналистов, что писали про него и Союз кляузы, Франции придется начинать войну. Это ведь прямое нападение. А мы к ней только готовимся. И нападать сейчас — играть ему на руку. Может он специально провоцирует нас к нападению, пока мы не готовы стереть его в порошок? Из-за чего придется пролить кровь большего количества французских солдат. И эта кровь будет на наших руках.

— Понял, — ответил инспектор.

В этот раз в глазах было ясно понимание.

Хотя его начальник ему особенно не поверил. И пошел первым писать на него донос. Благо, что компромата на своих сотрудников у него хватало.

В принципе-то вывод у инспектора получился интересный.

Своевременный.

Но доказательства? Где доказательства? Их же на смех поднимут, если всплывет, что это просто домыслы. Да и внутреннюю инструкцию он нарушать не собирался. Все вопросы, касающиеся Великобритании и Союза согласовывать и самоуправства не чинить. Более того — пресекать. Пока не удалось возродить Империю и укрепиться в ней провоцировать Союз, который может этому помешать, не нужно…

 

Глава 6

 

1930, июль, 18. Портсмут

 

Полночь.

Темнота.

Тишина.

Подводная лодка типа «Кит» осторожно всплыла на перископную глубину. По часам. И начала вентиляцию помещений.

Командир корабля осмотрелся. Узкий пролив в бухту Портсмута была как на ладони, подсвеченный огнями маяков и населенных пунктов.

Лодка дала ход и, оставаясь на перископной глубине, благо пролив это позволял, пошла внутрь. Осторожно. Крутя перископом. Движение кораблей здесь не прекращалось ночью, но из-за того, что здесь находилась военно-морская база, в темное время суток оно было сильно ограничено.

Войдя в акваторию бухты подводная лодка самым малым ходом прошла между кораблями и встала, заняв позицию между кораблями и диким берегом, в противоположной стороне от города. Стараясь при этом не подходить близко к приливно-отливным илистым отмелям…

Подводные лодки типа «Кит» обладали двумя особенностями, выделяющими их на фоне большинства иных. Это универсальные контейнеры для постановки мин и специально оборудованный отсек для входа-выхода водолазов.

Трубы позволяли ставить стандартные мины с помощью сменных направляющих. И балласта, который сбрасывался вместе с минами. Ведь стандартная якорная мина имела положительную плавучесть и ее сброс как есть приводил к дифференту.

Быстрый переход