Это заставило многих задуматься.

Очень многих.

Потому что Великобритания уже не выглядела такой уж «тихой гаванью» славной своей безнаказанностью. И работа на нее, а даже и не работа, но простое сотрудничество, выглядело не таким уже и интересным. Ведь подобное обращение было характерно для страны 3-его мира, но никак не Великой державы, да еще такой, какая претендовала на первенство…

Фрунзе же, пользуясь уникальным историческим моментом, решил не останавливаться и действовать дальше. В конце концов шоковое состояние Великобритании давало очень большие шансы и перспективы. Поэтому группа «революционеров» из Колумбии, среди которых находились те самые три взвода ССО, добрались на рыбацких баркасах до Кубы.

Высадились.

И на захваченных с собой велосипедах направились в Гавану. Благо, что было недалеко — их высадили в рыбачьей деревушке неподалеку. Милях в десяти.

Велопробег этот, конечно, выглядел странно, но Мачадо никто не донес. То ли не успел, то ли не посчитал этих людей угрозой. Военные велосипеды местные жители не отличали от обычных, а оружие находилось в чехлах, не привлекая внимания. Из-за чего для простых обывателей, эти велосипедисты не выглядели чем-то угрожающим.

И вот Гавана.

Остановившись в квартале от дворца, бойцы оставили свои велосипеды и взявшись за оружие пошли на штурм. Быстро. С ходу. Без раскачки.

Рискуя.

Сильно рискуя.

Потому что Мачадо, в отличие от охреневших от безнаказанности английских лордов, был настороже и жил в достаточно опасной стране. Так что охрана у него имелась. И весьма серьезна. Именно по этой причине ССО и включили в состав «революционеров», натурально набранных по объявлению. Чтобы эта затея не захлебнулась дурным образом на ровном месте.

Вместе с тем началось выступление и местной, кубинской оппозиции во главе с ректором Гаванского университета — Рамоном Грау Сан-Мартином, который с 1927 года вел подпольную борьбу с Мачадо.

Но выступление такое…

Едва вооруженные группы местных революционеров с флагами и криками пытались занять узлы связи и логистики по Петроградскому сценарию. Впрочем, именно воевать им ни с кем-то не требовалось. Эти ключевые позиции практически не охранялись.

Полиция же местная смотрела «в другую сторону» и «курила бамбук» получив денег и обещания определенных гарантий. Ведь полиция нужна всегда. А устраивать на Кубе тотальный переворот всего вверх ногами никто не собирался.

Минута.

И на площади перед дворцом появились первые революционеры. В том числе и такие колоритные личности, а как эффектные дамы с горящими глазами и разодранными блузками. Или, скачущий вперед на костылях одноногий негр, кричащий что-то антиправительственное. Что, разумеется, снимали находящиеся тут же кинооператоры. Ведь именно эти «борцы за свободу» и должны попасть в самые сочные кадры, формируя общественное мнение о природе данного переворота. Дескать, народ, не выдержав гнева тирана, поднялся и в едином порыве… Смешно, конечно. Михаил Васильевич прекрасно знал, что все революции, это, безусловно, операции чьих-то спецслужб, действующих в интересах своих нанимателей. Но в данном случае решил поиграть на популярном образе, который в свое время разгоняли англичане и французы в общественном сознании. Потыкав, как говорится, их самих в свое собственное говно.

Третья минута.

Бойцы уже находились на ступеньках дворца. Прозвучали первые выстрелы. Здесь уже обходились без глушителей. Работали плотно, жестко и наверняка. Стараясь как можно скорее подавить охрану Мачадо.