— А тут я не хочу повышать градус внутри страны.

— Но они непримиримые враги!

— Поэтому они будут непримиримо махать кайлом. До конца своих дней. В решительной попытке отработать тот вред, что они причинили России. А тех, кто откажется трудиться, отправят в специальную лабораторию. Заменив им исправительные работы ролью «добровольцев» при испытании медицинских препаратов.

— А если они выживут?

— Вы слишком хорошего мнения о наших лаборантах. — криво усмехнулся Фрунзе. — И эта их смерть не будет пустой. Они принесут реальную практическую пользу обществу.

— Да вы вообще всем заменили сидение в тюрьме, на труд, — заменила Ксения Александровна крайне недовольно.

— Да. Чем постарался исправить поломанную вашим дедом систему исполнения наказания. Трудовых отрядов много. Все они созданы по принципу количества и тяжести судимостей, а также отнесенности к так называемым элитам уголовного мира. Чтобы случайно оступившихся не «учили жизни» матерые уголовники.

— Вам не кажется, что это жестоко?

— Что именно?

— Отправлять людей на медицинские опыты?

— Туда отправляют людей не сразу. Это нужно заслужить. Если ты честно трудишься в трудовом отряде, то какой с тебя спрос? Если нет, то тебя начинают продвигать по рангу строгости, переводя последовательно из отряда ниже уровнем в отряд выше. Пока не будет достигнут предел, после которого идет отправка «добровольцем» на опыты. Как правило туда попадают матерые рецидивисты и «воры в законе», которым претит трудиться вообще. Ну и те, кто идет по особо тяжким статьям. Маньяки, например, убившие массу людей. И я не вижу смысла их жалеть.

— Но это люди.

— Которые целенаправленно пошли на то, чтобы испортить жизнь окружающим. И я не считаю дурным или неправильным то, чтобы окружающие испортили жизнь им.

— Жестоко это. — покачала она головой.

— А не жестоко было создавать тюрьмы, в которых случайные ребята, попавшие за решетку, оказывались в «цепких лапах» матерых уголовников? И они всю жизнь им ломали, перековывая в себе подобных. Из-за чего, выходя из тюрьмы, они оказывались неспособны вернуться к нормальной жизни. Это не жестоко?

— Жестоко, — произнес Александр Михайлович и жестом осадил супругу, которая хотела возразить. — Я думаю, что нам психологически трудно представить, что Великие князья окажутся на каторге. Ведь, называя все своими именами, вы ввели именно каторгу разной степени тяжести, заменив ей сидение в тюрьме.

— Ваш отец и брат, — кивнул Фрунзе Ксении Александровне, — совершенно распустили членов Императорской фамилии. Их нужно было пороть. В свое время. На заднем дворе. Потому что их задача — помогать Императору в управлении державой. А они чем занимались? Можете не отвечать. Грубые и матерные выражения для дамы невместны, а без них описать то, чем занималось большая часть Императорской фамилии невозможно. Не все, но многие.

— Вы к ним слишком строги.

— Михаил Васильевич честен. Просто честен. — угрюмо произнес Александр Михайлович. — Я не могу представить кто бы еще смог России навредить больше, чем они.

— Мне кажется, что не справедливо, обвинять их в гибели Империи.

— Не справедливо, — кивнул Фрунзе.