— Не справедливо, — кивнул Фрунзе. — Главными виновниками были Александр III и Николай II. Все остальное лишь производные следствия.

— Поясните, — нахмурилась Ксения Александровна.

— Вот возьмем великих князей? Кто их распустил? Кто их не наказывал? Кто их не заставлял честно трудится на благо Отечества? Не иначе как Святой Николай или Мария Магдалина? Не находите? Ведь выше членов Императорской фамилии был только Император. И это было его прерогативой держать их в узде.

— Это ужасно звучит, но соглашусь, — нехотя произнесла она, после того, как Сандро пнул ее под столом ногой. — Но разве дело только в этом?

— Увы, не только. Империя шла к гибели последовательно. Издалека. Начав это торжественное шествие во второй половине XVIII века.

— Вы еще скажите, что во времена Рюрика, — хмыкнул Сандро.

— Не будем копать так глубоко. — вернул улыбку Фрунзе. — Давайте коснемся последней точки бифуркации — Крымской войны.

— Чего простите?

— Точки бифуркации — момента в истории, когда ключевое событие могло пойти по разным дорожкам, изменив коренным образом всю последующую историю.

— А почему Крымская война?

— Потому что именно она привела элиты России, прежде всего дворянские, к некому прояснению сознания. И спровоцировало вторую индустриализация. Ибо производственных мощностей, оставшихся от первой, проведенной еще Петром Великим, не хватало ровным счетом не для чего. Ни в плане объемов, ни в плане качества.

— Хорошо. — кивнул Александр Михайлович, принимая ответ.

— Александр II попытался провести индустриализацию за счет внутренних ресурсов. Ибо долгов, набранных его отцом, было чрезмерно много и с ними едва удавалось справиться. Поэтому он обратился к внутренним частным ресурсам, привлекая капиталы купцов и промышленников. Этих средств имелось немного, рынок был узкий, так что, рывок получился скромным. Впрочем, его вполне хватило для того, чтобы российская армия получила современное оружие, а флот — современные корабли.

— Не сразу, — кивнул Сандро.

— Разумеется. Но к середине 1870-х — вполне. Однако рынок быстро оказался переполнен, а ресурсов для внутренних инвестиций не хватало. И ладно инвестиций. У нас образовался общий дефицит денежной массы, который, кстати, сохранялся до конца Империи. Что совокупно ударило по перспективам индустриализации. Ведь мы так и не смогли догнать ведущие страны мира. И не могли. Что привело к коллапсу либеральной модели общественного развития и началу консервативной реакции. Волне «поиска особого пути» и прочих маргинальных рефлексий.

— У вас все очень просто выходит, — усмехнулся Александр Михайлович. — Реакция наступила по множеству причин.

— Главной из которой стали деньги. Все остальные — либо высосаны из пальца, либо производные.

— Не согласен, но пусть так. И что дальше?

— Дальше была третья индустриализация. Чтобы догнать и перегнать ведущие страны мира требовалось две вещи: инвестиции и рынки сбыта. Инвестиции удалось найти в крупных иностранных банках. А из рынков сбыта стоял незанятым только Китай. Что привело Россию к проекту Великого Сибирского пути. Прекрасное, кстати, решение в обход британской юрисдикции, позволяющее выйти в Китай и крепко на этом заработать.

— Я помню те годы и там ничего подобного не обсуждалось.

— Но разве вы были близки к тем, кто принимал решения? — усмехнулся Фрунзе. — Никто из ведущих мировых держав не желал того, чтобы Россия стали по-настоящему сильной.