После изгнания старшего лейтенанта Арсена я устроила Михайловскому профилактическую взбучку и отправила его к пехотинцам, которые как раз находились в спортзале, проводя под руководством сержанта свои бесконечные строевые учения. Когда Станислав удалился, Олег, оставшись со мной один на один, доложил, что все бортовые системы функционируют исправно, полёт проходит нормально - словом, всё о’кей. А закончил он стандартным: «Второй пилот вахту сдал».

    -  Капитан вахту принял, - так же стандартно ответила я и добавила: - Вы можете остаться, каплей.

    Олег улыбнулся:

    -  Я сразу это понял, как только ты набросилась на Арсена и Михайловского. Проголодалась?

    -  Ага.

    -  Я тоже.

    Мы обнялись и крепко поцеловались. Потом долго стояли в обнимку посреди рубки и смотрели на мерцающее за передней обзорной стеной гиперпространство.

    -  Эх, видел бы нас Дюбарри! - наконец произнесла я.

    -  Первая сотня, - тотчас отозвался Олег.

    -  Что?

    -  Ты говоришь это ровно в сотый раз. Я считал. Поздравляю с юбилеем.

    Я потёрлась щекой о его плечо.

    -  Но ведь и правда. Ты только представь, что бы он сказал.

    -  Представляю. «Ну же, молодые люди, имейте совесть. Милуйтесь себе в свободное время, это не запрещено уставом; но на рабочих местах будьте посдержаннее. А впрочем, я ничего не видел». Вот и всё.

    Олег был совершенно счастлив. У него была я, мы с ним были вместе - и он больше ни в чём не нуждался. После битвы за Новороссию царь Павел, возмущённый понижением своего лучшего друга в звании и должности, хотел было самолично исправить допущенную Ворушинским несправедливость. Однако Олег отговорил его от этого шага, а взамен попросил о другой услуге. В результате, когда я вернулась в Отдел специальных операций, туда же перевели и Олега, причём оставили его моим вторым пилотом. У меня было сильное подозрение, что и крейсер у меня не отобрали опять же по протекции Павла.

    Высвободившись из объятий Олега, я села в капитанское кресло, быстро пробежала глазами показания приборов и спросила:

    -  Кстати, ты голоден?

    -  Я же сказал, что да. И один поцелуй меня не насытил. - Олег хитро прищурился. - Знаешь, мы ещё ни разу не занимались любовью в рубке. Может, попробуем?

    Я покачала головой:

    -  Заманчивое предложение, но всё-таки нужно соблюдать меру. К тому же в каюте удобнее. А спрашивала я тебя о другом голоде. Ты не против перекусить?

    -  Совсем не против.

    Я связалась с камбузом и, по своему обыкновению, сначала включила только режим приёма. Такой уж я сволочной командир - обожаю проверять, чем занимаются мои подчинённые на своих постах. А недавно я поймала кока на том, как он кормил нашего корабельного кота Фрица чёрной икрой - и не синтетической, а натуральной осетровой.

    На сей раз кока с котом в камбузе не было, зато там присутствовали мой отец и Сатьявати, которая сооружала из тонко нарезанных ломтиков сыра, ветчины, овощей и всяческой зелени какую-то мудрёную закуску. Я не сразу прервала связь, а немного задержалась, чтобы лишний раз полюбоваться королевой. Она была такой красивой, что даже глазам становилось больно. И при всём том её красота была совсем не рафинированной, не такой кукольной, как у Эстер, а очень мягкой, живой…

    Когда я уже собиралась отключиться, Сатьявати вдруг произнесла:

    -  А я недавно видела её вместе с Ритой.