-  Вы ему тоже понравились, - сказал Олег. Затем многозначительно добавил: - В особенности Эстер.

    -  Правда? - Я изобразила удивление. - Отчего ты так решил?

    -  Я понял это по выражению его лица, когда он смотрел на неё. Мы с Пашей знакомы давно, я знаю его как облупленного. Он очень влюбчив и особенно падок на рыженьких. А Эстер такая хорошенькая, что он никак не мог перед ней устоять.

    -  Да уж, - с невольной завистью произнесла я. - С её фигурой и мордашкой никто перед ней не устоит. По-моему, даже Аня… - Я осеклась, запоздало прикусив язык.

    Олег взглянул на меня с восхищением:

    -  А ты наблюдательная, Рейчел! Аня и впрямь у нас такая. Обычно она водит шуры-муры с Сашей Киселёвым, но и девчонками не брезгует. Тем более, такими милашками как Эстер.

    -  Тебе она тоже нравится?

    -  Эстер? Конечно, нравится. Она всем нравится. Но ты вне всякой конкуренции. Ты…

    -  Пожалуйста, не надо обо мне, - попросила я.

    -  Хорошо, не буду, - со вздохом согласился он.

    -  Лучше поговорим про Павла, - торопливо продолжила я. - Ты уверен, что он не просто рвётся к власти, а действительно хочет перемен?

    -  Я убеждён в этом. За Пашу я могу поручиться головой. Но вот Вейдер, Аня и их товарищи… они вызывают у меня опасение.

    -  Чем именно?

    -  Своими авторитарными замашками. Боюсь, им не нужны перемены. В смысле - коренные преобразования. Похоже, они вполне будут довольны ролью серых кардиналов, тайной власти за троном… Хотя, может, я ошибаюсь. Возможно, они более практичны, чем я, и лучше разбираются в человеческой психологии. Это они отговорили Пашу от его первоначальной идеи сразу после восшествия на престол провозгласить конституцию и назначить выборы в Государственную Думу. Я не знаю. Мне всегда это казалось совершенно естественным и не подлежащим сомнению, но Вейдер заявил, что в таком случае у власти останутся те же люди, что и сейчас. Он считает, что наш народ ещё не готов к демократии, что его нужно постепенно к ней приучать. А ты что думаешь, Рейчел?

    -  Мне трудно сказать. Я ещё плохо ориентируюсь в вашем обществе, чтобы судить о таких вещах. Но думаю, что людям всё же нужно дать право выбора - какую власть они себе хотят. На моей родине есть поговорка: «Каждый народ имеет такое правительство, какое он заслуживает».

    Олег задумался.

    -  Пожалуй, ты права. Это звучит немного жестоко, зато справедливо. Если народ сам выберет себе плохое правительство, то ему не на кого будет пенять, кроме как на самого себя. - Он сделал паузу. - Хотя нет. Как свидетельствует история, народ почти никогда на себя не пеняет. Он всегда находит виновников своих бед - либо внешних врагов, либо внутренних. Я смотрел много всяких хроник из прошлого разных планет, но ни разу не видел, чтобы на демонстрациях протеста люди несли транспаранты вроде: «Позор нам! Это мы сами выбрали себе такую власть».

    Я пристально посмотрела на него:

    -  А ты, оказывается, циник. Не ожидала.

    Олег тихо вздохнул:

    -  Я не циник. Просто порой становлюсь пессимистом. Наверное, сказывается влияние Вейдера и Ани.

    Он склонился над консолью управления и подкорректировал курс автопилота, с тем чтобы флайер поднялся на максимально дозволенную правилами воздушного движения высоту.