-  Погоди! Ты хочешь сказать, что наше разоблачение было подстроено специально?

    -  Да, Рашель. Это был тонко просчитанный ход. Хотя должен признать, что я тоже сомневался в его эффективности. Но Дюбарри оказался прав: ребята клюнули на приманку и решили поиграть с вами. А Павел, вопреки их планам, поступил именно так, как мы и надеялись.

    Дочка обиженно надула губы:

    -  Вы нам ничего не сказали. Всё это время вы обманывали нас.

    -  Так было нужно, чтобы вы вели себя как можно естественнее.

    -  Ну ладно, с остальными понятно, - не унималась Рашель. - Но я… и Валько. Мы возглавляем группу, мы должны были знать. Это нечестно.

    Я замешкался с ответом, так как чувствовал себя немного неловко, и тут вмешалась Анн-Мари.

    -  Мичман Леблан! - резко произнесла она, отбросив нашу игру в папу, маму и дочку. - Мне кажется, вы превратно понимаете ситуацию. Вы находитесь на военной службе, а не в скаутском лагере; командование не обязано отчитываться перед вами за все свои действия и объяснять те или иные решения. На войне каждый солдат должен знать ровно столько, сколько необходимо для успешного выполнения возложенной на него задачи. Не больше и не меньше. Честно это или нечестно - другой вопрос, который к делу не относится. Всё упирается в целесообразность. Я ясно выражаюсь?

    -  Так точно, мэм! - ответила пристыженная Рашель.

    -  Вот и всё, - сказала Анн-Мари уже мягким тоном и уселась обратно в кресло. - Инцидент исчерпан. Теперь я снова для тебя не «мэм», а «мама».

    -  Хорошо, мама, - серьёзно кивнула дочь. - Значит, наше задание можно считать выполненным?

    -  В основном да, - произнёс я. - Но праздновать успех ещё рано. Вы должны продолжать игру для прикрытия Эстер. Впрочем, не только для этого - даже в качестве «засвеченных» агентов вы можете принести много пользы. Вы будете своего рода связующим звеном между нами и этими взбалмошными ребятами. За ними нужно присматривать, чтобы они не наделали глупостей.

    -  Мы присмотрим, - пообещала Рашель.

    Вскоре дочка ушла к себе, а я по её рассказу составил донесение, которое Анн-Мари затем зашифровала и отправила по секретным каналам связи представителю объединённого командования, возглавлявшему всю агентурную сеть на Новороссии.

    Менее чем через четверть часа пришёл лаконичный ответ, что информация получена и принята к сведению. Анн-Мари погасила терминал и повернулась ко мне:

    -  Ну, кажется, на сегодня всё. Теперь можно идти спать.

    «Да, спать, - подумал я. - Просто спать. Как всегда, каждый на своей половине кровати…»

    За полторы недели, которые мы прожили здесь в качестве мужа и жены, за одиннадцать ночей, проведённых в одной постели, моё первоначальное и, в общем-то, банальное для мужчины желание заняться сексом с привлекательной женщиной переросло в нечто большее - в желание заняться с ней любовью. Я не знал точно, когда это случилось, но в последние дни меня всё сильнее влекло к Анн-Мари, и наша игра в супругов порой казалась мне вовсе не игрой, а самой что ни на есть настоящей реальностью. Я чувствовал, что начинаю влюбляться, и это меня беспокоило - не столько потому, что Анн-Мари была моим сослуживцем и, мало того, подчинённой, сколько из-за Рашели. Я не знал, как отнесётся к этому дочь, однако боялся, что не слишком благосклонно.